Главная Галерея История Культура МУЗЕЙ Общество Отдых Политика Природа Происшествия Спорт Экономика ВЫСОЦКИЙ «ИСКРЫ» БИБЛИОТЕЧКА «1Ф» КОНТАКТЫ
Реклама
[25.07.1991]   ГАМЛЕТ С ТАГАНКИ. К двадцатилетию спектакля

«Молодой коммунар», г. Тула, 25.07.1991 г.

 

ГАМЛЕТ С ТАГАНКИ

К двадцатилетию спектакля

 

  

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве (стихи, статьи, заметки, интервью, литературная критика, воспоминания, дневники, фотографии и др.), Vladimir Vysocki. «Молодой коммунар», г. Тула, 25.07.1991 г. «ГАМЛЕТ С ТАГАНКИ», к двадцатилетию спектакля. Универсальная городская газета «ОДИН ФАКТ. Одинцовский фактор». Сканирование и публикация — В. Белко, распознавание текста — Ю. Сова.

 

   29 ноября 1971 года в Московском Театре драмы и комедии на Таганке состоялась премьера спектакля «Гамлет» по пьесе У. Шекспира. Зрители не спеша входили в зал, здоровались со знакомыми, рассаживались по местам, ожидая начала спектакля. А он уже начался. В самой глубине сцены, возле обнаженной кладки стены сидел, перебирая струны гитары и что-то тихонько напевая, исполнитель главной роли Владимир Высоцкий. Вся сцена была погружена в темноту, и только небольшой кружок света выхватывал из нее Гамлета, создавая вокруг него некий призрачный ореол. Еще трудно было уловить, кто это: Высоцкий в костюме Гамлета или Гамлет в современной одежде и с гитарой в руках. И только когда артист вставал и медленно через всю сцену направлялся к зрительному залу, когда ударял по струнам и охрипшим баритоном, аккомпанируя себе на гитаре, исполнял стихи Бориса Пастернака о Гамлете, зал замирал — бессмертная драма Шекспира начиналась...

 

   Главный режиссер театра Юрий Петрович Любимов долго колебался, стоит ли ставить «Гамлета», под силу ли это театру? За шесть лет существования театра здесь игрались пьесы различных авторов: Брехта, Есенина, Вознесенского. Но как ставить Шекспира? Кого выбрать исполнителем главной роли? Высоцкий, узнав о будущей постановке, стал буквально отвоевывать роль Гамлета у режиссера: «Я верю в своего Гамлета, я настаиваю, чтобы Гамлет был мой». Любимов долго колебался, но после нескольких репетиций утвердил Высоцкого.

 

   Позднее Юрий Петрович вспоминал: «Я считал, что человек, который сам пишет стихи, умеет прекрасно выразить так много глубоких мыслей, такой человек способен лучше проникнуть в разнообразные, сложные конфликты: мировоззренческие, философские, моральные и очень личные, человеческие проблемы, которыми Шекспир обременил своего героя... Когда Высоцкий поет стихи Пастернака, то это что-то среднее между песенной речью и песней. Когда говорит текст Шекспира, то есть в этой поэзии всегда музыкальный подтекст».

 

   Своей постановкой Юрий Любимов постарался максимально переплести средневековье и современность. Шерстяная одежда героев, минимум украшений, необычный занавес... О занавесе разговор особый. С помощью авиационных инженеров над сценой была смонтирована очень сложная конструкция,

благодаря которой занавес мог двигаться в различных направлениях, меняя декорации, открывая одних действующих лиц, закрывая других, сметая со сцены третьих... Идея подвижного занавеса позволила Любимову найти ключ ко всему спектаклю. Где бы ни находился Гамлет, занавес приходил в движение и останавливался по строгому правилу: Высоцкий всегда оставался особняком, отдельно от других.

 

   На одном из концертов Владимир Высоцкий рассказывал: «За занавесом все время присутствуют какие-то люди. И мы очень часто даем зрителям поглядеть, что же происходит за занавесом. Это дает возможность параллельного действия... Например, в одной половине сцены я читаю монолог «Быть или не быть», а в другой половине разговаривают Король, Полоний и свита. Когда я вижу, что кто-то подслушивает за занавесом, я убиваю Полония, нанизывая его на нож, потому что занавес можно проткнуть ножом, там есть какие-то такие щели. Потом занавес разворачивается, и Полоний висит вот так на ноже. Это не только эффект...»

 

   Маститые театральные критики не могли понять, почему у Любимова Гамлет представал перед зрителями с гитарой. Ведь это нарушало все традиции. Но именно гитара помогла Высоцкому представить Гамлета не только принцем, но в первую очередь поэтом, с легко ранимой душой, переживающим за свою страну, свой народ, вскрывающим пороки общества. Внешне актер играл очень скупо, не рвал свое горло (вспомним есенинского Холопушу), не снимал маску печали, но в то же время показывал душевные переживания своего героя да отчасти и свои личные. Гамлет с самого начала действия понимает, что окружающий его мир давно прогнил, утонул во лжи и крови, и почти невозможно воспрепятствовать этому. Бороться со злом можно только оружием самого зла: обманом, насилием, убийством. И Гамлет готов покарать злодейство. А что же дальше? Легче, светлее ли станет жизнь? Всю роль распирало это противоречие: убивать, чтобы жить. И Гамлет — Высоцкий мечется один по темной сцене, выдавливая из себя раскатистое «Быть или не быть?» Артист задает этот вопрос и себе; как жить? Доживать ли свой век спокойно, прислушиваясь к своему надорванному сердцу, или вести испепеляющую жизнь поэта, «кумира толпы». И у Высоцкого, и у Гамлета есть ответ на этот вопрос. Да, продолжать жить так, нести свет людям, бороться с несправедливостью.

 

   Но в то же время это был вопрос и к зрителям, ко всем нам:

 

«Достойно ли терпеть безропотно позор судьбы,

Иль нужно оказать сопротивленье,

Восстать, вооружиться, победить,

Или погибнуть, умереть, уснуть?..»

 

   Театральный критик Наталья Крымова впоследствии писала: «...В классической роли выходил актер-поэт, наш современник, и вплотную приближал к нам свою тревогу, свою боль, свои вопросы к человеку и человечеству. И никуда было не уйти от этих вопросов...»

 

   А ведь надо вспомнить, что спектакль пришелся на то мрачное десятилетие, именуемое теперь «годами застоя». В то время удобнее смотрелся бы безвольный Гамлет, меланхолик, отдающий себя на произвол судьбы. Но не таким был Гамлет Высоцкого, не серой личностью, но «лучом света в темном царстве», аккумулятором, концентрирующим свою энергию и посылающим ее в зрительный зал. Гамлет в одиночку взрывал этот продажный, преступный мир, в котором королева отвергла сына, отдав корону Дании в руки убийцы своего мужа, а запуганная отцом Офелия, которая вроде бы влюблена в Гамлета, но не понимает, боится его, веря в его «безумство». Гамлету чуждо это, он борется с системой зла — и получает единодушный отклик зрительного зала.

 

   Владимир Высоцкий вкладывал в игру всего себя без остатка. Ему удавалось полностью завладеть залом, стать хозяином сцены, и казалось, что цветы и овации после спектакля адресованы только одному кумиру, а не всему театру. Чтобы сыграть Гамлета, мало быть поэтом, необходимо иметь темперамент, страсть, сжигать себя дотла на сцене. Высоцкий играл Гамлета так, как никто давно уже не играл. Он до невозможности вжился в роль, спился со своим героем, переживал и боролся вместе с ним. В 1972 году Высоцкий написал стихотворение «Мой Гамлет». Оно не было положено на музыку, никогда не исполнялось им на концертах. Это и понятно — стихотворение можно назвать исповедью, в нем переживания Гамлета вне контекста пьесы и проблемы самого Высоцкого.

 

   С годами росло мастерство Владимира Высоцкого, менялся и его стиль игры. Гамлет первых лет был молодой, отчаянный, уверенный в своих поступках. Он с какой-то детской любопытностью шел вперед, к неведомому, не думая о последствиях. Теперь же он действовал обдуманно, не спеша, даже как-то неуверенно. И что характерно, а особенно это проявилось в спектаклях самых последних лет, чувствовалось, что Гамлет (или Высоцкий?) очень одинок и сильно страдает от этого.

 

   Теперь уже известно о взаимоотношениях Высоцкого со своими коллегами по работе, Даже в своем театре его не понимали. Завидовали популярности, думали: легкая жизнь, гастроли, деньги... Однажды отмечалось десятилетие Театра на Таганке. В зрительном зале собралась вся труппа. Помимо всего прочего, показывали «капустник» с участием артистов театра, снятый на кинопленку. Просмотр сопровождался бурным хохотом и аплодисментами. Когда же на экране появился Владимир Высоцкий, в зале наступила гробовая тишина. По словам драматурга Эдуарда Володарского, Высоцкий тогда заплакал: «За что они ко мне так? Что я им сделал?..»

 

   Не понимало и руководство театра его заботы, его неудобства, связанные с различными гастролями и зарубежными поездками. Однажды Высоцкий не успел возвратиться вовремя из-за рубежа, и спектакль сорвался. Тут же появился приказ Любимова о введении на роль Гамлета нового исполнителя. Выбор пал на друга Высоцкого Валерия Золотухина. Высоцкий узнал об этом. После одной из репетиций он пригласил Золотухина к себе в машину, где произошел неприятный разговор. Золотухин так и не сыграл Гамлета, роль осталась за Высоцким, но отношения с другом были безвозвратно порваны.

 

   После этого случая Высоцкий фактически ушел из театра, оставив за собой лишь роль Гамлета. К спектаклю он приезжал всегда, в какой бы точке земного шара ни находился, как бы себя ни чувствовал. Под занавес своей жизни он играл Гамлета «на износ», до полной отдачи. За кулисами всегда находились врачи «скорой помощи», так как на сцене у Высоцкого часто отказывало сердце, а актеры делали вид, что долгое отсутствие Гамлета задумано режиссером, а не вызвано сердечным приступом...

 

   Летом 1980 года в Москве проходила Олимпиада. Театр на Таганке давал «Гамлета». Владимир Высоцкий выходил на вызовы с усталым лицом и как-то виновато улыбался, с видом человека, который сделал все, что мог. Его осыпали цветами. 18 июля он последний раз поклонился зрителям и ушел со сцены.

 

   25 июля его не стало.

 

   Незадолго до его смерти международный театральный фестиваль назвал первым из лучших «Гамлета» Театра на Таганке, «Гамлета» Уильяма Шекспира в переводе Бориса Пастернака, с Владимиром Высоцким в главной роли, «Гамлета» трех великих поэтов...

 

   Андрей МАЛИНИН

 

   г. Тула

 

МОЙ ГАМЛЕТ

 

Владимир Высоцкий

 

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве (стихи, статьи, заметки, интервью, литературная критика, воспоминания, дневники, фотографии и др.), Vladimir Vysocki. «Молодой коммунар», г. Тула, 25.07.1991 г. «ГАМЛЕТ С ТАГАНКИ», к двадцатилетию спектакля. Универсальная городская газета «ОДИН ФАКТ. Одинцовский фактор». Сканирование и публикация — В. Белко, распознавание текста — Ю. Сова.Я только малость объясню в стихе,

На все я не имею полномочий...

Я был зачат, как нужно, во грехе —

В поту и в нервах первой брачной ночи.

 

Я знал, что, отрываясь от земли, —

Чем выше мы, тем жестче и суровей;

Я шел спокойно прямо в короли

И вел себя наследным принцем крови.

 

Я знал: все будет так, как я хочу,

Я не бывал внакладе и в уроне.

Мои друзья по школе и мечу

Служили мне, как их отцы — короне.

 

Не думал я над тем, что говорю,

И с легкостью слова бросал на ветер.

Мне верили и так, как главарю,

Все высокопоставленные дети.

 

Пугались нас ночные сторожа,

Как оспою, болело время нами.

Я спал на кожах, мясо ел с ножа

И злую лошадь мучил стременами.

 

Я знал — мне будет сказано: «Царуй!»—

Клеймо на лбу мне рок с рожденья выжег,

И я пьянел среди чеканных сбруй,

Был терпелив к насилью слов и книжек.

 

Я улыбаться мог одним лишь ртом,

А тайный взгляд, когда он зол и горек,

Умел скрывать, воспитанный шутом, —

Шут мертв теперь: «Аминь!» Бедняга Йорик!

 

Но отказался я от дележа

Наград, добычи, славы, привилегий:

Вдруг стало жаль мне мертвого пажа,

Я объезжал зеленые побеги...

 

Я позабыл охотничий азарт,

Возненавидел и борзых и гончих,

Я от подранка гнал коня назад

И плетью бил загонщиков и ловчих.

 

Я видел — наши игры с каждым днем

Все больше походили на бесчинства,

В проточных водах по ночам, тайком

Я отмывался от ночного свинства.

 

Я прозревал, глупея с каждым днем,

Я прозевал домашние интриги.

Не нравился мне век, и люди в нем

Не нравились. И я зарылся в книги.

 

Мой мозг, до знаний жадный, как паук,

Все постигал: недвижность и движенье —

Но толка нет от мыслей и наук.

Когда повсюду — им опроверженье.

 

С друзьями детства перетерлась нить,

Нить Ариадны оказалась схемой.

Я бился над словами — «быть, не быть»,

Как над неразрешимою дилеммой.

 

Но вечно, вечно плещет море бед —

В него мы стрелы мечем — в сито просо,

Отсеивая призрачный ответ

От вычурного этого вопроса.

 

Зов предков слыша сквозь затихший гул,

Пошел на зов — сомненья крались с тылу,

Груз тяжких дум наверх меня тянул,

А крылья плоти вниз влекли, в могилу.

 

В непрочный сплав меня спаяли дни —

Едва застыв, он начал расползаться.

Я пролил кровь, как все. И как они,

Я не сумел от мести отказаться.

 

А мой подъем пред смертью есть провал.

Офелия! Я тленья не приемлю.

Но я себя убийством уравнял

С тем, с кем я лег в одну и ту же землю.

 

Я Гамлет, я насилье презирал.

Я наплевал на датскую корону,

Но в их глазах — за трон я глотку рвал

И убивал соперника по трону.

 

Но гениальный всплеск похож на бред,

В рожденье смерть проглядывает косо.

А мы все ставим каверзный ответ

И не находим нужного вопроса...

 

Реклама
Главная   ::   Галерея   ::   История   ::   Культура   ::   МУЗЕЙ   ::   Общество   ::   Отдых   ::   Политика   ::   Природа   ::   Происшествия   ::   Спорт   ::   Экономика   ::   ВЫСОЦКИЙ   ::   «ИСКРЫ»   ::   БИБЛИОТЕЧКА «1Ф»   ::   КОНТАКТЫ   ::