Главная Галерея История Культура МУЗЕЙ Общество Отдых Политика Природа Происшествия Спорт Экономика ВЫСОЦКИЙ «ИСКРЫ» БИБЛИОТЕЧКА «1Ф» КОНТАКТЫ
Реклама
[24.06.1988]   ИЗДАЛЕКА МНОГОЕ ВИДИТСЯ...

    Газета «Правда», 24 июня, 1988 г.

 

    Рубрика «Встречи»

 

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве (стихи, статьи, заметки, интервью, литературная критика, воспоминания, дневники, фотографии и др.). Газета «Правда», 24 июня, 1988 г. Геннадий ВАСИЛЬЕВ. «ИЗДАЛЕКА МНОГОЕ ВИДИТСЯ».    Искусство планеты

 

    Сегодняшняя страница — первая из «правдинских пятниц», посвященных искусству и культуре за рубежом. Мы попросили наших корреспондентов за рубежом подготовить под рубрику «Искусство планеты» материалы о процессах, происходящих в области кино, театра, музыки, живописи, роли представителей творческой интеллигенции в борьбе за мир и взаимопонимание между народами.

 

 

 

    ИЗДАЛЕКА МНОГОЕ ВИДИТСЯ...

 

    ● Этот материал — рассказ-размышления о сложном жизненном и творческом пути Михаила Шемякина, советского художника, оказавшегося на чужбине. Публикуем его, выполняя просьбы читателей, откликнувшихся на корреспонденцию «Русские судьбы» («Правда», 3 Июня с. г.) и пожелавших узнать подробнее об этом мастере. Тем более что за прошедшие дни из Нью-Йорка пришло новое известие — вместе с американской писательницей С. Мэсси М. Шемякин возглавил только что созданный международный комитет за спасение советских военнопленных в Афганистане.

 

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве (стихи, статьи, заметки, интервью, литературная критика, воспоминания, дневники, фотографии и др.). Газета «Правда», 24 июня, 1988 г. Геннадий ВАСИЛЬЕВ. «ИЗДАЛЕКА МНОГОЕ ВИДИТСЯ». 

   Ночной звонок телефона будит мгновенно. Смотрю на часы. Четыре утра. Значит, это Миша. Наработался, намахался кистью за ночь, хочет поговорить.

 

    — Что, разбудил? Нет? Ну хорошо. Скажи, почему человек творит вокруг себя такие безобразия? Почему он готов терзать других людей, пытать, убивать, мучить? Даже животные этого не делают. Волк, зачем он режет ягненка? Только чтоб с голоду не сдохнуть. Не для того же, чтобы насладиться убийством...

 

    Я знаю, что вопросы жизни и смерти, войны и страданий человеческих преследуют Михаила Шемякина, не дают покоя, тревожно звучат в его работах. Последний раз, когда был у него в студии, видел большое полотно: на черном фоне люди, как призраки, словно огромный рентгеновский снимок. Называется «Бухенвальд». Может, тема войны идет от его раннего детства, от тех лет, когда он, мальчонка, сын советского военного коменданта Кенигсберга, увидел кровавые следы прокатившейся беды?

 

    — Слушай, — говорит Миша, — давай споем. И не ожидая согласия, затягивает баритоном:

 

Там, вдали за рекой,

зажигались огни,

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве (стихи, статьи, заметки, интервью, литературная критика, воспоминания, дневники, фотографии и др.). Газета «Правда», 24 июня, 1988 г. Геннадий ВАСИЛЬЕВ. «ИЗДАЛЕКА МНОГОЕ ВИДИТСЯ».В небе ясном заря догорала.

 

   А между тем за окном светает. Над Нью-Йорком разгорается заря. Огромный город просыпается, оживает шумом моторов, гудками автомашин, ровным шелестом несущегося внизу вдоль Ист-Ривер шоссе.

 

    ...Что нужно человеку для полного счастья? Воплощенный в творчестве талант? Успех? Деньги? Казалось бы, все это у Михаила Шемякина есть. Один из самых признанных на Западе русских художников. Работы его выставляют крупные галереи Нью-Йорка, Сан-Франциско, Лос-Анджелеса, Парижа, Токио. Ценятся на художественном рынке высоко. Удачник, счастливчик, которому завидуют многие. А он мается...

 

    Михаила Шемякина я знал заочно. По его юношеским литографиям, которые висят на стенах нашей московской квартиры. Работы раннего, ленинградского периода из цикла «Галантный век». Забавные люди в париках, с длинными туловищами и короткими, как бутылочки, ногами, игривый кудрявый ангел — все это могло бы показаться манерничанием, если бы не веселый, ироничный взгляд из сегодняшнего дня на ушедшую эпоху. Я слышал, что жизнь художника сложилась на родине непросто, что он давно живет за рубежом, что в отличие от других советских художников-нонконформистов, оказавшихся на Западе, Шемякин не только не канул в безвестность, но получил широкое признание.

 

    На одном из приемов в Нью-Йорке спросил американского антрепренера о Шемякине. Тот обещал устроить нам встречу.

 

    И вот под вечер мы оказались в Сохо, районе картинных галерей, художественных мастерских, небольших, но дорогих магазинов. Старый район города. В начале века здесь размещались склады, швейные мастерские, разного рода мелкий бизнес. В последние десятилетия его облюбовала богема. Очень уж удобными и приятными для художников и галерейщиков оказались эти кирпичные дома, такие человечные в сравнении с холодными небоскребами из стекла и стали. 111 Вустер-стрит. Кирпичный дом с темным, буроватым лицом. Как это принято в старых нью-йоркских домах, кабина лифта ввозит прямо в квартиру. Точнее говоря, в студию.

 

    Хозяину мастерской немного за сорок. Молодое ясное лицо, яркие темные глаза за широкими стеклами очков. Одет картинно: черная гимнастерка, черные галифе, высокие сапоги. Потом, прощаясь после затянувшегося визита, я подумал, что, Шемякин по характеру своему импровизатор, артист. Карнавальность жизни проходит лейтмотивом через все его работы. Так что экстравагантная одежда, сшитая по собственным эскизам, — Шемякин кроме всего прочего и дизайнер — вполне уместна. Я бы даже сказал, необходима. На Западе любой претендующий на общественное признание человек — актер, художник, политический деятель — должен создать себе то, что определяется английским словом «имидж», т. е. образ. Вот и создал себе Шемякин образ то ли кавалериста, то ли летчика. Тем более что основания для этого дала сама жизнь.

 

    Но, конечно, все это думалось потом, когда близко познакомились. А пока ходим по студии, рассматриваем работы на стенах. Старинный портрет Петра Первого, копия посмертной маски Пушкина, работы самого Шемякина — изящные, остро вычерченные барельефы, скульптуры: полу-люди, полу-насекомые. Большой зал весь заставлен. Почти в центре его на подставке гитара с черным бантом на грифе.

 

    — Это гитара Володи Высоцкого, говорит художник. — Он был моим близким другом. Когда приезжал в Париж, всегда бывал у меня. В моей студии он напел, а я записал цикл его песен. Только что выпустил альбом из семи дисков.

 

    Глубокая дружба связывала этих двух людей, неистовых в жизни и творчестве. Свидетельства ее — письма Высоцкого. В одном из них, жалуясь, что он разбрасывается и что не хватает времени для самого главного — работы над стихами и песнями — поэт пишет художнику: «Мне бы надо занять немного твоей маниакальности и дотошности, я даже завидую, как ты последователен». А вот экспромт «Две просьбы», посвященный «Шемякину — другу и брату»:

 

Чту Фауста ли, Дориана

Грея ли,

Но чтобы душу —

дьяволу — ни, ни!

Зачем цыганки мне

гадать затеяли?

День смерти уточнили

мне они...

 

    Дата: 1 июня 80 года, Париж.

 

    В проеме между икон висит фотография советского офицера, три ряда орденов на груди.

 

    — Мой отец, полковник Михаил Петрович Шемякин, награжден шестью орденами Боевого Красного Знамени. Был представлен к седьмому, вмешались завистники: «Не допустим, чтобы у полковника было больше, чем у генералов». Когда приеду в Советский Союз, обязательно добьюсь восстановления награды. И поставлю памятник отцу в аллее героев в Краснодаре. Вот увидишь, все сделаю!

 

    Свою автобиографическую книгу, изданную на Западе, Шемякин назвал не без вызова: «Я сын советского офицера». Человек рождается задолго до паспортной даты своего появления на свет. И, вероятно, художник Михаил Михайлович Шемякин не был бы таким, каков он есть, если бы не красный конник Михаил Петрович Шемякин, беспризорник, сын полка, воспитанник будущего министра обороны СССР. В 1934 году в характеристике на М. П. Шемякина командир-комиссар 4-й Краснознаменной кавалерийской дивизии Георгий Константинович Жуков писал: «Несмотря на свой детский возраст, тов. Шемякин обладал исключительной храбростью, способностью и выносливостью». От отца унаследовал Михаил лихость характера, стихийную одаренность, невероятную работоспособность. Но, думаю, не только это. Оттуда же, от красного конника, героя гражданской и Отечественной войн, идут и романтизм его творчества, и такие детали картин, как островерхие буденовки и бешено несущиеся кони.

 

    Люди сами выбирают свои пути, но всех нас лепит время. После великой войны, последние дни которой стали первыми впечатлениями будущего художника, наступило время победы, когда казалось, что все теперь изменится, что насилие и несправедливость исчезнут навсегда, что впереди только счастье и солнце. XX съезд потряс чудовищностью вскрытых преступлений периода культа личности, прошумел над страной свежим ветром, вызывая прилив творческих сил, рождая более свободное, открытое видение мира. Конечно, все это ощутил на себе мальчиком и Шемякин, принятый в 1957 году в художественную школу при институте им. Репина в Ленинграде.

 

    «Оттепель» была неустойчивой и недолгой. За год до окончания Шемякина исключили из художественной школы. Обвинили его в увлечении «чуждыми нам идеями» — творчеством художников позднего Возрождения, Босха, Грюневальда, работами представителей советского авангарда Татлина, Малевича, Лисицкого. Это был тяжелый удар: к этому времени уже было ясно, что Миша не хочет и не может делать ничего другого, кроме как рисовать. Но он не сдался. Устроился такелажником в Эрмитаж. А вскоре получил разрешение делать копии картин. Он копировал великих прошлого, а рисовал по-своему. Да к тому же бузотерил в жизни. Нередко разгуливал по городу во фраке и цилиндре, участвовал в вечерах таких же, как он, молодых художников-нонконформистов, объявивших о создании творческой группы «Санкт Петербург».

 

    Сказать бы: молодо-зелено, перемелется, мука будет. Кто в молодости не куролесил? Ходил же Маяковский в желтой кофте. И ничего. «3акидоны» молодого Шемякина, как он сам рассказывает, квалифицировали сурово: антисоциальное поведение, психические сдвиги. И оказался Миша в психиатрической больнице. Только полгода спустя удалось его матери, известной киноактрисе, вызволить сына из психушки. Потом были скитания по Кавказу, жизнь келейника в Псково-Печерском монастыре, когда перед ним открылся величественный мир церковных фресок, древней русской иконописи.

 

    В шестидесятые годы состоялись первые художественные выставки Шемякина. В редакции журнала «Звезда» ее посетил приехавший в Советский Союз Игорь Стравинский. Ему так понравились работы молодого живописца, что он приобрел несколько его вещей. Потом экспозиции в новосибирском Академгородке, в Эрмитаже, где выставились такие же, как он, «такелажники». Вернисажи принесли художнику известность, перешагнувшую границы страны. И заодно с этим — нараставший гнев блюстителей порядка в искусстве. Все потому же: рисует не так, «как положено», не похоже на то, «что мы все видим». К тому, что Пикассо рисует «не похоже», стали привыкать. Картины Леже, известного французского модерниста, уже принимали в дар с благодарностью. А тут свой обнаружился! Да к тому же мальчишка. Терпеть это было никак нельзя.

 

    Период застоя. Поминая его недобрым словом, мы чаще всего говорим об экономике. Административно-командный метод руководства замедлил наше развитие и сегодня бьет нас дефицитами, низким качеством продукции, всяческими нехватками и неувязками. Но какой ущерб это командное администрирование принесло нашей культуре — литературе, изобразительному искусству, кино! Как обеднили мы себя за эти годы! Как не по-хозяйски лишили себя многокрасочности, многоголосицы, борьбы мнений, без которых не может быть здорового, динамичного общества. И сколько талантов потеряли.

 

    В конце 1971 года Михаил Шемякин отбыл за границу. В «питерском» картузе, который подарил ему знакомый актер. На контрольно-пропускном пункте картуз вспороли: искали бриллианты, но не нашли. Отбыл с авоськой в руке, в авоське сушеные фрукты для натюрмортов. Их тоже прокалывали специальными иглами. Потом махнули рукой: «Беги, парень, а то самолет улетит!» Так и прибыл он в парижский аэропорт Орли — в старом тулупе и с авоськой.

 

    Уехал не по своей воле, говорит художник. Говорит незлобиво, никого не виня в своих злоключениях. Одно только не может забыть — то, что случилось лет за пять до отъезда: «Ну почему не взяли мои иллюстрации к «Преступлению и наказанию»? Скажи, почему?!» И часто, особенно в ночных телефонных разговорах, вспоминает такую историю:

 

    — Звонят мне из Москвы, из музея Достоевского, в Ленинград: не привезете ли, мол, свои иллюстрации, мы о них слышали, купим. Приезжаю, прихожу. Да, да, берем. Смущаются: платим мы только, знаете сами, как. Да ладно, говорю, берите так. Нет, зачем же, мы заплатим, приходите завтра. Прихожу. Вздыхают: знаете, нас тут посетили определенные люди. В дар от вас принять ничего не можем. Сделайте для нас фотокопии, будем рады...

 

    Ты же знаешь, эти иллюстрации я недавно продал. Сколько думаешь за них получил? Шестьсот тысяч долларов. Деньги были нужны. В нью-йоркской студии стало тесно. Триптих «Бухенвальд» уже не помещается. Загородный дом купил для мастерской... А я все думаю, ну почему, почему не взяли? И такая обида меня берет!

 

    Совсем тогда молодой (ему не было и тридцати, когда он оказался в чужом, незнакомом мире) Шемякин сумел завоевать место под солнцем. Париж, потом Нью-Йорк. Выставки проходили с большим успехом, цены на работы художника росли. Самоучкой добирал то, чего лишили его в юности. Самодельный «компьютер» Шемякина — протянувшиеся вдоль стен полки с большими плоскими коробками, в которые на протяжении многих лет он закладывает статьи и иллюстрации по разным направлениям живописи, ваяния, технике письма — свидетельство еще одного качества художника — чрезвычайной пунктуальности, которая странным образом уживается с загульной лихостью натуры.

 

    Природа щедро наделила Шемякина талантами. За что ни возьмется — все получается. Даже в речи его — образной, точной — проявляется эта одаренность. О жизни на Западе, месте искусства в этой жизни говорит со знанием дела:

 

    — Как бы я хотел, чтобы те, кто собирается уехать из Советского Союза, кто считает, что их встретят здесь цветами, знали, что их ждет. Мир здесь жесткий. Произведения искусства — товар. Законы на рынке определяют критики, связанные с владельцами галерей. Мне удалось доказать, что я чего-то стою. А скольких ребят эта жизнь сломала! Один сошел с ума, другой покончил жизнь самоубийством. А многие просто сгинули, исчезли куда-то. Нет, здесь бесплатные путевки в дома творчества не дают. Здесь у дружка за стеной в избе не поживешь, этюды не попишешь. Избу-то купить еще надо.

 

    И снова говорит о том, что значит для него так много, чего не скрывает ни от друзей, ни от врагов. О Родине, о русской художественной школе, о великой русской культуре.

 

    — Я сын своей страны. Я страдаю, когда она делает неразумные вещи. Ее боль, ее неудачи — это моя боль. Ее победы — мои победы. Патриоты... Столько патриотов развелось! Это уже не патриотизм, а бизнес какой-то. Вот вы полюбите Россию, как я. Меня мальчишкой мордовали, инсулиновые шоки, гипноз. Чтобы запаха краски переносить не мог и никогда за кисть не брался.

 

    Прошли годы, и теперь я думаю: какие трагические времена были и до этого, сколько людей прошло через испытания гораздо более суровые, чем я. И все же я горжусь, что я часть великой культуры великой страны, радуюсь переменам дома, перестройке, гласности...

 

    Не хочется всуе поминать громкие слова — патриот, патриотизм. В нем может проявляться патриотизм русского художника, живущего в Америке? Может быть, в том, что он считает русскую живопись величайшим духовным достоянием человечества, недостаточно понимаемым и признанным на Западе? Чувствует свою сопричастность с народом своей страны, свою нерасторжимость с его историей? Честные высказывания художника, его нескрываемые симпатии к своей Родине нередко вызывают недовольство и нападки в прессе. Не так давно к нему явился корреспондент одной местной газеты: «Неужели вы способны радоваться переменам в Союзе? Вас же, можно сказать, оттуда выжили? И при этом вы еще похваливаете русское и даже советское искусство...»

 

    — Все мы растем и многое пересматриваем, — ответил художник. — Когда нас перекармливали Репиным, Левитаном, Шишкиным, мы, естественно, начинали испытывать внутренний протест. А теперь я внимательно и уже более объективно стал изучать русский реализм, столкнулся с американской школой реализма, французской, увидел все «за» и «против» — и остался на стороне нашей академической муштры и многих мастеров, которых дала миру моя страна. Так что это абсолютно нормальное явление. Не забывайте, когда мне пришлось уехать, мне едва исполнилось двадцать семь лет, а сейчас сорок пять.

 

    ...Очень важное сказал мне однажды художник:

 

    — Я очень беспокоюсь. В Америке не знают, что делают советские художники, а наши ребята не представляют себе, что происходит здесь. И это рождает либо жалкое подражание известным образцам, либо попытки «заново изобрести велосипед».

 

    Перемены, происходящие на Родине, рождают у Шемякина желание сделать что-то полезное. Человек по натуре чрезвычайно деятельный, он уже строит конкретные планы. Задумал выпускать журнал «Искусство: США — СССР». Это издание, как он считает, поможет наладить советско-американский творческий диалог, преодолеть отчуждение, существующее между деятелями изобразительного искусства двух стран. Очень хочется художнику, чтобы в Советском Союзе была поскорее организована выставка-распродажа его работ. И чтобы вся выручка от нее пошла на строительство центра реабилитации для советских воинов, вернувшихся из Афганистана ранеными и увечными.

 

    Приехать с выставкой на Родину, встретиться с друзьями, побродить по улицам Ленинграда, зайти в Эрмитаж...

 

    — Приду, надену старый халат и скажу: «Тетя Фаина, такелажник Шемякин на работу вышел». А Фаина мне: «Иди, Шемякин, на поребрик». Поребрик — это знаешь, что такое? Это резаком лед рубить. Зима, Дворцовая набережная, снег идет... Хорошо!

 

 

    Геннадий ВАСИЛЬЕВ.

   Нью-Йорк—Москва

 

    ● В. Высоцкий и М. Шемякин в мастерской художника.

 

 

 

Реклама
Главная   ::   Галерея   ::   История   ::   Культура   ::   МУЗЕЙ   ::   Общество   ::   Отдых   ::   Политика   ::   Природа   ::   Происшествия   ::   Спорт   ::   Экономика   ::   ВЫСОЦКИЙ   ::   «ИСКРЫ»   ::   БИБЛИОТЕЧКА «1Ф»   ::   КОНТАКТЫ   ::