Главная Галерея История Культура МУЗЕЙ Общество Отдых Политика Природа Происшествия Спорт Экономика ВЫСОЦКИЙ «ИСКРЫ» БИБЛИОТЕЧКА «1Ф» КОНТАКТЫ
Реклама
[25.01.1987]   «ЖИЗНЬ БЕЗ ВРАНЬЯ»

    Владимир Высоцкий; Вадим Туманов, "Жизнь без вранья", журнал "Огонёк", № 4, 1987 г.

    «Огонёк»  4 1987 г.

 

    ПО ПРОСЬБЕ ЧИТАТЕЛЕЙ

 

    После интервью с Ниной Максимовной Высоцкой, опубликованном в 38 прошлого года, редакция до сих пор получает много писем с просьбой продолжить рассказ о Владимире Высоцком. Читателей интересует прежде всего личность артиста, его человеческие качества, это и понятно, ведь с его творчеством теперь уже знакомы миллионы людей. И мы были рады, когда к нам в редакцию пришел со своими воспоминаниями близкий друг Высоцкого Вадим Туманов, геолог, руководитель предприятия в объединении «Уралзолото». Ему Высоцкий посвятил песни «В младенчестве нас матери пугали» и «Был побег на рывок». Вадим Иванович попросил нас опубликовать эту статью к дню рождения Владимира Высоцкого (25 января), что мы и решили сделать.

 

Владимир Высоцкий; Вадим Туманов, "Жизнь без вранья", журнал "Огонёк", № 4, 1987 г.   Владимир Высоцкий; Вадим Туманов, "Жизнь без вранья", журнал "Огонёк", № 4, 1987 г. 

 

Владимир Высоцкий и Вадим Туманов. 1976 год. Иркутская область; Вадим Туманов, "Жизнь без вранья", журнал "Огонёк", № 4, 1987 г.    Владимир Высоцкий

    и Вадим Туманов.

    1976 год.

    Иркутская область.

 

 

    Часто вспоминаю веселое Володино: «Народу было много!» Этими словами, возвращаясь после выступлений, он шутливо опережал мой привычный вопрос: «Ну что, много было народу?»

    — Этта-я. Народу было много.

 

    ...При жизни он многим не давал покоя. Массу хлопот доставил своей смертью. И продолжает доставлять.

 

    Непросто складывались его отношения с современниками, Некоторым он вынужден был говорить: «...И не надейтесь, я не уеду». Он любил Родину, но не слепо. Народу своему не льстил. Не поучал его. Мессией себя не считал. Но «время на дворе» тонко чувствовал.

 

    Полярность оценок свидетельство масштабности явления. Равнодушно его никто не воспринимал. Вокруг его имени продолжают кипеть страсти. От восторженного принятия до ожесточенного отрицания. Эмоции, как известно, не терпят дозировок, тем более строгих. Восприятие Высоцкого во многом зависит от жизненного опыта слушателя. Папа римский, например (Володе рассказывали), очень смеялся, слушая его песню про себя.

 

    Оценки, к сожалению, часто зависят от установок. Во Франции исполнение Высоцким роли Гамлета признали лучшим. А наша пресса ухитрилась этого не заметить.

 

    В Доме кино на просмотре фильмов, в театральном фойе я не раз наблюдал одну и ту же картину. Привлекая почтительное внимание публики, ходят холеные, важные, в регалиях... Появляется Высоцкий — и их как бы нет в зале, их просто не видно. И это, конечно, раздражает. Заставляет исследовать феномены «массовой культуры».

 

    Говорят, он любил эпатировать. Это неправда. И слава его не была скандальной. И счастье он полагал не в ней. Как-то, гостя у меня в Пятигорске, дал интервью местному телевидению. Обычно он избегал публично отвечать на вопросы журналистов. На их укоры однажды ответил встречным упреком: «Когда-то я хотел высказаться с вашей помощью, вы не хотели выслушивать. Теперь я вправе не хотеть». А тут он неожиданно согласился. Ожидая легковесных вопросов, не был первоначально настроен на серьезные ответы. Посерьезнел после второго вопроса (беседу вел В. Перевозчиков). Удивился: «Вы всем такие вопросы задаете?» Ответил: «Счастье — это путешествие. Необязательно с переменой мест. Путешествие может быть в душу другого человека — в мир писателя, поэта. Но не одному, а с человеком, которого ты любишь, мнением которого дорожишь».

 

    Любил путешествовать в мир Ахматовой, Пастернака, Гумилева, Трифонова, Ахмадулиной. Большим поэтом считал Евтушенко. Знал стихи Маяковского, но оценивал их по-своему, не как принято.

 

    Недостатка в общественном признании у него не было. Его песни знала вся страна. Он хотел видеть свои стихи опубликованными. Естественное желание поэта. Но не встретился ему новый Некрасов. В связи с этим вспоминаю грустные слова Володи: «Они меня считают чистильщиком». До сих пор не уверен, что точно понял смысл употребленного слова. Но «их» он обозначил поименно.

 

    Успеха любой ценой не хотел. Не мог, например, писать по заказу или по газетным материалам, если сам лично не прочувствовал тему, не вжился в подробности ситуации. Только поэтому не взялся за написание песен для фильма Р. Кармена о Чили. Боялся банальностей и повторов.

 

    Володя радовался чужим успехам и всеми силами старался помогать талантливым людям, которым не везло. Зависти был абсолютно чужд.

 

    Будучи сам очень доброжелательным к людям, поражался и страдал, не получая ответного доброжелательства. Он был чутким и в силу этого легко ранимым человеком. В 1978 году, помню, он вернулся из театра поздно ночью после просмотра фильмов. Растолкал меня от сна: «Представляешь картину? Актеры видят себя на экране, радостно узнают друг друга. Появляюсь я — гробовое молчание. Ну, что я им сделал? Луну у них украл? Или «мерседес» отнял?»

 

    Да, был у него пресловутый «мерседес», символ престижа для снобов. Но только не для Высоцкого. Вообще он не ценил материальные выражения успеха. И это не противоречит его стремлению быть опубликованным, изданным. Дух его жаждал материализации, вещественного закрепления в пластинках и книгах. На блестящей поверхности «мерседеса» личность его не отражалась.

 

    Доброту, честность, искренность и открытость ценил в людях превыше всего. Выше ума и таланта. С брезгливостью относился к людям фальшивым, чувствовал их за версту. В нью-йоркском аэропорту его встретил кто-то из сотрудников нашей миссии. Принялся наставлять по части благонравия и хорошего поведения за границей («Говори, что с этим делом мы покончили давно»). Тут же поспешил сообщить, что билет на обратный рейс Высоцкому уже куплен. На неделю раньше запланированной даты, с отменой шести объявленных концертов. Потом ритуально обнял проинструктированного соотечественника и поцеловал, должно быть, по долгу службы. Не всегда он мог уклониться от таких фальшивых объятий. Иногда они заставали его врасплох. И воспитанность ограничивала возможность выразить отношение. В доме Высоцкого встречаю однажды известного киноактера, повествующего о себе в обычной для «кинозвезд» самоуверенной манере. Володя больше молчит, отвечает вяло и не охотно. Чувствуется, визит его тяготит, но законы гостеприимства связывают. После ухода визитера вздыхает; «Талантливый и умный негодяй опаснее бездарного. Есть люди, после общения с которыми хочется сразу вымыться».

 

    У Володи была масса знакомых, что неудивительно при его популярности.

Но по-настоящему близок был он с очень немногими, во что трудно поверить, слушая и читая воспоминания о нем. И буквально единицы могли прийти в его дом совершенно свободно. Известно, что гости — воры времени. Незваные воруют со взломом. За ними Высоцкий стремился поскорее закрыть дверь. Столь же не охотно раскрывал он душу. Друзьям — пожалуй. При этом не любил пускаться в долгие излияния. Был обычно сдержан и молчалив. Но каким интересным рассказчиком становился в минуты особой откровенности, открытости, находясь в кругу людей, ему приятных! Как целиком предавался хорошему настроению, дружескому веселью! Потом солнечные дни сменялись пасмурными.

 

    Бесконечные беседы и споры с ним незабываемы. Никогда не хватало времени. Часто начинали на кухне, я — обычно сидя на окне, Володя — стоя у плиты. Потом спохватывались: уже утро, скоро на репетицию. Из людей, с которыми я встречался в жизни, Высоцкий для меня остался самым интересным.

 

    Болезненно переживал творческие неудачи. И особенно когда повинен в них не был. Прошел кинопробы на роль Пугачева. Потом пришлось сбрить бороду, отпущенную для съемок: вмешалась неизвестно чья рука, Пригласили сниматься в фильме «Земля Санникова», для которого уже написал много прекрасных песен. «Снег без грязи, как долгая жизнь без зренья» — одна из них. Но на «Мосфильме» сказали; «Что у нас, кроме Высоцкого, играть некому?»

 

    К творчеству относился не просто серьезно — истово. Хотя и опаздывал частенько на репетиции в театр, с которым у него, кстати, в последние годы сложились не лучшие отношения. Он ушел в годичный творческий отпуск. Мечтал написать сценарий и поставить фильм о Колыме, сыграть в нем главную роль. Начал собирать материал. При этом отказался от участия в зарубежном фильме, хотя его и прельщали очень высокими гонорарами.

 

    Как-то я рассказывал ему об Алексее Ивановиче, некогда меня поразившем. Представьте человека со всеми внешними признаками интеллигентности, в расхожем, конечно, представлении: с тонкими чертами лица, вежливого, культурного, спокойного, со вкусом одетого. На Колыме он выигрышно смотрелся на весьма контрастном фоне. Сидя рядом с ним в президиуме совещания передовиков проходческих бригад, я нечаянно увидел, как он прекрасно рисует. О нем говорили, что любит и знает музыку, сам музицирует... (Мои описания внешности людей иногда веселили Высоцкого: «У тебя почему-то получается хороший человек всегда с голубыми глазами, а какая-нибудь гадость непременно рябой».) Так вот, Алексей Иванович рябым не был. Элегантно носил свои костюмы сдержанных тонов. Предпочитал серые. Короче, хорошо смотрелся. Но однажды, за много лет до встречи в почетном президиуме, я видел, как он ударил нагнувшегося человека ногой в лицо. Должность у Алексея Ивановича, нелишне заметить, была грозная, так что ответного удара он не опасался.

 

    Высоцкий неоднократно возвращал меня к этому случаю, уточнял подробности, детали внешности колымского начальника. Рассуждал: «Как это получается? Значит, человек меняется в зависимости от обстоятельств? От должности? Озабочены ли эти люди репутацией в глазах собственных детей? Вдруг тем будет стыдно за своих отцов?» Так родилось стихотворение «Мой черный человек в костюме сером».

 

    Черные люди его жизни представали в разных обличьях. Но он их безошибочно опознавал. Во Франции его поразили анархисты и крикливые «леваки».

— Пригласили меня спеть на их митинге. Увидел их лица, вызывающий облик, услышал их сумасбродные речи, прочитал лозунги — ужаснулся. Наркотизированная толпа, жаждущая насилия и разрушения. Социальную браваду они подчеркивали даже своей одеждой. И напрасно уговаривала меня растерянная переводчица, удивленная моим отказом спеть перед готовыми бить «под дых, внезапно, без причины».

 

    Через некоторое время он прочитал мне только что написанное стихотворение «Новые левые, мальчики бравые».

 

    ...Не суетитесь, мадам переводчица,

    Я не спою, мне сегодня не хочется.

    И не надеюсь, что я переспорю их.

    Могу подарить лишь учебник истории.

 

    Он настолько отвергал насилие, что подозрительно относился к людям, накачивающим мышцы:

    — Мне кажется, они готовятся кого-то бить. Скорее всего слабых.

 

    Это перекликается с его известными строчками: «Бить человека по лицу я с детства не могу». Тут уместно вспомнить, что Володя одно время занимался боксом. В уже упоминавшемся пятигорском интервью так определял человеческий недостаток, к которому относился снисходительно: «Физическая слабость». Сам же был спортивным, сильным. И к спорту относился положительно, ценил его. Но физическую силу ставил неизмеримо ниже нравственной.

 

    Он сделал себя сам, самостоятельно выстроил свою личность, свой духовный мир. Натерпевшись в ранней молодости от агрессивного хамства, в зрелом возрасте не выносил даже эпизодических проявлений его, не выносил пренебрежительного отношения к людям, кто бы они ни были.

 

    О себе он мог сказать словами Гамлета: «Вы можете расстроить меня. Но играть на мне нельзя».

 

    Нередко слышу: «Высоцкого попросили, и он спел. Его пригласили в компанию, на банкет, на светский раут, и он пришел». На самом деле он был очень избирателен в личных знакомствах. И уж, во всяком случае, пел, когда хотел петь. Не иначе.

 

    Звонят Высоцкому:

    — В субботу или воскресенье вас хотели бы слышать и видеть у себя такие-то.

    — Я не располагаю для этого временем, — сдержанно ответил Володя.

    — Как?!— не поверил своим ушам звонивший, к отказам не привыкший. — Вы и им так же ответите? (В этом многозначительном «им» звучало почтительное придыхание.)

    — Повторяю: я не располагаю для этого временем. Так и передайте.

 

    В песне это выглядит несколько иначе: «Меня зовут к себе большие люди, чтоб я им пел «Охоту на волков».

 

    Очень развито в нем было чувство собственного достоинства. В Иркутске молча и хмуро слушал тосты в свою честь. Вскоре ушел, сославшись на недомогание. Объяснил потом:

    — Боялся взорваться. Там было несколько абсолютно чуждых мне по духу людей, не мог я для них петь.

 

    Однотипные жизненные впечатления прессуются в стихи:

    ...Не надо подходить к чужим столам и отзываться, если окликают.

 

    В Сибири он всю ночь проговорил с седенькой старушкой из деревни Большая Глубокая на Култукском тракте, у Байкала. Здесь, восторгаясь чистым воздухом, он сказал: «Хорошо бы у озера пожить Алле Демидовой»,— вспомнил, что она неважно себя чувствовала.

 

    Он любил путешествовать не один. И люди, близкие ему по духу, неизменно жили в его душе.

 

    ...Как-то, опаздывая в театр, Высоцкий отказал в автографе двум солдатам, подбежавшим к его машине. Мы поссорились, за минуты высказав друг другу уйму неприятных слов. Володя резко тормозит, выскакивает из машины, бежит догонять солдат. Возвращается расстроенный: «Как сквозь землю провалились!» Расстались молча, а среди ночи — звонок в дверь моей квартиры. Открываю — Володя. «Ну, чего дуешься?— улыбается он.— Я сегодня уже сорок автографов дал».

 

    В Пятигорске я познакомил его со старой армянкой, тетей Надей. Всю жизнь она тяжко работала, редко отдыхала. В свои семьдесят еще и взрослым детям помогала. Однажды говорит: «Смотрела кино «Индюшкина голова». По-русски говорила плохо. Оказалось: «Иудушка Головлев». Старушка сидела возле дома на лавочке, и мы с Володей присели рядом.

 

    — Вот и тетя Надя, которая смотрела кино «Индюшкина голова». А это Высоцкий. Знаешь его песни? Нравятся?

    — Знаешь. Нравятся. Со всех сторон поют. Наверное, хороший. Только хрипит очень.

 

    Володя рассмеялся. Немного поговорил с тетей Надей. На следующий день, уже под Нальчиком, внезапно спрашивает:

    — А ты заметил, какие у нее руки?

    — У кого?— не понял я.

    — У тети Нади. Прекрасные, добрые глаза и такие натруженные руки.

 

    Вообще к старикам Высоцкий относился трогательно. Любил их слушать и просто смотреть на них. Психолог, возможно, скажет: «Предчувствовал, что самому быть стариком не доведется». Не берусь судить. Но знаю со слов Высоцкого, что «Старика» Ю. Трифонова он ставил выше других его произведений.

 

    На Кавказе Володя останавливал машину и подолгу смотрел на старушку с коровой, на седовласого горца. В Сибири, опаздывая на самолет, все-таки выскочил из машины, чтобы пожать руку знакомому фронтовику-бульдозеристу, попрощаться с ним. Он потом вспомнит этого фронтовика на одном из своих концертов в Москве. Он любил их, меченных войной простых людей. Это и ответ на вопрос: «Кто был его кумиром?»

 

    С чувством и пониманием очевидца писал он о Великой Отечественной войне. Люди понимающие отнесли военный цикл песен Высоцкого к вершинам его поэтического творчества. Он так умел передать военные реалии, что дядя поэта Алексей Владимирович, бывший командир дивизионной разведки, был уверен: «Баллада о пареньке, который не стрелял» есть слепок его военной судьбы. Как же был он озадачен и, должно быть, огорчен, узнав, что племянник все

придумал. «Удивительно, — говорил другой полковник в отставке,— это ведь все обо мне».

 

    Его умение проникать в чужие судьбы, как бы переживать их заново так и осталось для меня загадкой. В свою творческую лабораторию он никого не приглашал. «Не знаю, Вадим. Само приходит». Или еще: «Мысль, как назойливая муха, жужжит, жужжит, иногда несколько дней... Потом я ее записываю». Писал не только ночью и необязательно за столом.

 

    В известном интервью Высоцкий говорит: «Каждая песня выкручивает меня».

    — И эта тоже?— спросили его после первого исполнения песни «Про речку Вачу».

    — Она была не самой легкой.

 

    Такая простенькая история незадачливого старателя, у которого ни кола ни двора, в кармане последний «рупь на телеграмму». Но я видел, как ее слушают те, кто прошел Колыму, Джугджур, Приморье, Якутию, Бодайбо. Слушают с веселым напряжением: в ней частица их жизни, негазетное прошлое. Оно было, чего его стесняться?

 

    Про эту самую речку Вачу Володя написал на Хомолхо. Есть такой заброшенный поселок в бодайбинской тайге. Там четыре часа пел Высоцкий для тех, кто приехал из далеких таежных углов. Подходили все новые люди. В Бодайбо пилоты отложили рейсы, чтобы иметь возможность послушать своего любимого певца. Отложили пассажирские рейсы. Можно представить дисциплинарные для них последствия. В столовой не хватило места. Пришлось выставить оконные рамы, чтобы все, кто пришел, могли услышать. И Высоцкий терпеливо ждал, пока шли все приготовления.

    — Эти люди нужны мне больше, чем я им.

 

    В этой поездке ему нечаянно раздавили гитару. Он даже бровью не повел.

 

    — Какой вопрос вы хотели бы задать самому себе? — спросили его на пятигорском телевидении.

    — Сколько мне еще осталось лет, месяцев, недель, дней, часов творчества?

 

    25 июля 1980 года, рано утром, на моей квартире раздался телефонный звонок. Звонил врач: «Приезжай... Володя умер».

 

    В тот день мне пришлось ответить на сотни телефонных звонков в квартире Высоцкого. Запомнился звонок космонавта Гречко: «Могу ли я чем-нибудь помочь?.. Все же запишите мой телефон»...

 

    Сейчас много пишут о Володе, спорят о нем. В споры не хочу ввязываться. Однако об одном все же считаю необходимым сказать: он был человеком трагического мироощущения. Он жить хотел, но смерти не боялся. Умел, говоря словами его любимого поэта, «сразу припомнить всю жестокую, милую жизнь, всю родную, странную землю». Умер во сне. Приближение смерти предчувствовал, но не призывал ее. Успел написать жене в Париж на почтовой открытке:

 

    ...Мне есть что спеть,

    представ перед всевышним,

    Мне есть чем оправдаться перед ним.   

 

 

 

Реклама
Главная   ::   Галерея   ::   История   ::   Культура   ::   МУЗЕЙ   ::   Общество   ::   Отдых   ::   Политика   ::   Природа   ::   Происшествия   ::   Спорт   ::   Экономика   ::   ВЫСОЦКИЙ   ::   «ИСКРЫ»   ::   БИБЛИОТЕЧКА «1Ф»   ::   КОНТАКТЫ   ::