Главная Галерея История Культура МУЗЕЙ Общество Отдых Политика Природа Происшествия Спорт Экономика ВЫСОЦКИЙ «ИСКРЫ» БИБЛИОТЕЧКА «1Ф» КОНТАКТЫ
Реклама
[27.01.1988]   КАКИМ ПОМНЮ И ЛЮБЛЮ

«Литературная газета», 27 января, 1988 г.

 

    ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ ВЧЕРА И СЕГОДНЯ

 

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве (стихи, статьи, заметки, интервью, литературная критика, воспоминания, дневники, фотографии и др.). «Литературная газета», 27 января, 1988 г. Алла ДЕМИДОВА: «КАКИМ ПОМНЮ И ЛЮБЛЮ». Универсальная городская газета «ОДИН ФАКТ. Одинцовский фактор», г. Одинцово, Одинцовский район. Сканирование и публикация — В. Белко, распознавание текста — Ю. Сова.   

 

    23 ЯНВАРЯ ЕМУ ИСПОЛНИЛОСЬ БЫ ПЯТЬДЕСЯТ.

 

    24 января во Дворце спорта в Лужниках Советский фонд культуры провел благотворительный вечер «Венок посвящений», весь сбор от которого пойдет на создание в Москве музея В. Высоцкого (счет № 702 Госбанка СССР). Свои поэтические ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве (стихи, статьи, заметки, интервью, литературная критика, воспоминания, дневники, фотографии и др.). «Литературная газета», 27 января, 1988 г. Алла ДЕМИДОВА: «КАКИМ ПОМНЮ И ЛЮБЛЮ». Универсальная городская газета «ОДИН ФАКТ. Одинцовский фактор», г. Одинцово, Одинцовский район. Сканирование и публикация — В. Белко, распознавание текста — Ю. Сова.«венки» возложили А. Вознесенский, Е. Евтушенко, Р. Рождественский, Ю. Мориц, П. Вегин. На вечере выступили Р. Щедрин, А. Градский, Ю. Ким, Е. Камбурова, А. Козлов, артисты Театра на Таганке А. Демидова, В. Золотухин, В. Смехов, Л. Филатов, Ю. Медведев, а также Н. Высоцкий. Те, кто был в этот вечер в Лужниках — а здесь собралось свыше 11 тысяч человек, — смогли приобрести на память книгу «Четыре четверти пути», пластинки, буклет, значок.

 

    25 января, в день рождения В. Высоцкого, на доме № 28 по Малой Грузинской улице в Москве, где он жил, была открыта мемориальная доска (скульптор А. Рукавишников, архитектор И. Воскресенский). Вечером 25 января в Театре на Таганке состоялось восстановленное поэтическое представление «Владимир Высоцкий».

 

 

    Есть имена, которые не нуждаются в расшифровке, не требуют эпитетов — талантливый, известный, замечательный... Вот так скажут: Высоцкий — и этого достаточно.

 

    Однажды, беря у него интервью, корреспондентка предложила вопрос, на который сам себе мысленно отвечает, наверное, каждый: «Если б можно было все начать сначала, то...?» Ее вопрос звучал так! «Как бы, с учетом нажитого опыта, вы распорядились собой?» Высоцкий ответил: «Пожалуй, в этой новой жизни я бы в основном писал. Время от времени просился бы поиграть на сцене. Понемногу пел бы для друзей. Ну и, наверное, снимался бы, если бы были интересные роли». «В основном писал...» — это он поставил на первое место. При жизни его стихи были напечатаны только раз — на страницах «Дня поэзии».

 

    Р. Рождественский, составитель первой посмертной книги, а ныне председатель комиссии по его литературному наследию, рассказал в предисловии к «Нерву» о большом вечере советской поэзии в Париже осенью 1977 года, где вместе с К. Симоновым, Е. Евтушенко, Б. Окуджавой, В. Коротичем, О. Сулейменовым, Р. Давояном, М. Сергеевым перед двумя с половиной тысячами слушателей выступал В. Высоцкий: «Высоцкий выступал последним. Но это его выступление нельзя было назвать точкой в конце долгого и явно удавшегося вечера, потому что это была никакая не точка, а яростный и мощный восклицательный знак!..»

 

    Сегодня «яростный и мощный» голос Владимира Высоцкого звучит наконец и со страниц книг.

 

    Комиссией по его литературному наследию, как сообщил нам Р. Рождественский, подготовлен том поэтических произведений разных лет (вступительное слово Б. Окуджавы, составитель и автор статьи Н. Крымова). В этом наиболее полном на сегодняшний день издании, осуществляемом «Советским писателем», читатели найдут стихи, знакомые нам по «Нерву» и публикациям в периодике, а также ряд вещей, ранее не печатавшихся.

 

    К юбилею увидели свет три издания, на обложке которых стоит имя — Владимир Высоцкий. В издательстве «Книга» 100-тысячным тиражом вышел сборник «Я, конечно, вернусь...» (составитель Н. Крымова) — стихи В. Высоцкого и воспоминания о нем А. Адамовича, Б. Ахмадулиной, А. Володина, Б. Окуджавы, М. Рощина, Д. Самойлова, Ю. Трифонова, других литераторов, режиссеров, актеров. Еще одна книга — «Четыре четверти пути» (составитель А. Крылов, издательство «Физкультура и спорт», тираж 200 тысяч) — тоже содержит воспоминания о В. Высоцком и стихи (с авторскими комментариями), а также его размышления «О песнях, о себе», составленные по расшифровкам фонограмм интервью и публичных выступлений. Завершает книгу статья «Тренировка духа» литературоведа В. Новикова. Издательство «Музыка» выпустило тиражом 100 тысяч сборник «Поет Владимир Высоцкий» — 24 песни с нотами (составитель В. Рыжиков). Предисловие написал Р. Рождественский.

 

    «Владимир Высоцкий. Каким помню и люблю» — так назвала книгу воспоминаний и размышлений о своем друге Алла Демидова. «Мы проработали с Высоцким в Театре на Таганке с 1964 года до Володиной смерти. Много вместе играли, репетировали, жили рядом на многочисленных гастролях — вот об этом я и хочу поделиться с читателями», — пишет она во вступлении к книге.

 

    Мы публикуем отрывок из главы «Каждая песня — моноспектакль», где речь идет о Высоцком-поэте.

 

 

 

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве (стихи, статьи, заметки, интервью, литературная критика, воспоминания, дневники, фотографии и др.). «Литературная газета», 27 января, 1988 г. Алла ДЕМИДОВА: «КАКИМ ПОМНЮ И ЛЮБЛЮ». Универсальная городская газета «ОДИН ФАКТ. Одинцовский фактор», г. Одинцово, Одинцовский район. Сканирование и публикация — В. Белко, распознавание текста — Ю. Сова.    КАКИМ ПОМНЮ И ЛЮБЛЮ

 

   Алла ДЕМИДОВА

 

 

    Не мое дело разбирать его песни, но без них нет Высоцкого. Театр — это было дело его жизни, а песня, его поэзия — судьба. Очень много людей пишут стихи. А поэтов мало... Услышать ритм своего времени, раствориться в нем и выразить потом конкретными образами и словами — удел немногих. Евтушенко его назвал «поющим нервом эпохи»...

 

    Высоцкий заявил о своих песнях сразу. Сначала он к ним относился не очень серьезно. Но он их постоянно пел: в перерывах между репетициями и спектаклями, в компаниях. Когда рядом была гитара — он пел.

 

    ВЫСОЦКИЙ: «Писать начал в 1961 году. Это были пародии и песни только для друзей, для нашей компании. И не моя вина, что они так широко «разошлись». Однако ни от одной своей песни не отказываюсь. Только от тех, что мне приписывают. Среди них есть и хорошие, но чаще всего попадается откровенная халтура, которую делают «под Высоцкого» и исполняют хриплыми голосами. У меня около шестисот песен. Поются из них сто — двести. Многие свои песни я не исполняю. Мне решать, что удалось, что нет. Работаю постоянно и страдаю, если не пишется. Какая из моих песен мне особенно дорога? Да, наверное, каждая».

 

    О творчестве поэта судят по его вершинам. После смерти Высоцкого, разбирая его архив, нашли 250 произведений, которые он никогда не читал. Раньше мне больше всего нравились: «Кони привередливые», «Мы вращаем Землю», «Канатоходец», «Чужая колея»... хотела перечислить, но сразу же поняла, что это перечисление займет много места.

 

    Конечно, не все песни Высоцкого были одного уровня. Были и «однодневки» фельетонного характера, на злобу дня; были в прекрасных песнях несовершенные строчки. И потом его песни — это не стихи, положенные на мелодию. Его песни — это особый жанр искусства, жанр авторской песни, где исполнение и, главное, кто поет, играет очень большую роль. Когда Володя пел свои песни, казалось, что он их написал шутя, очень быстро и легко. По моим наблюдениям — песни рождались очень трудно. Иногда возникала какая-нибудь строчка — или пришедшая вдруг, или услышанная в разговоре, или самим сказанная ненароком. Потом Володя долго повторял возникшую строчку на все лады, ритмы и варианты, потом возникал куплет. Он его записывал. Судя по черновикам — вариантов было множество. Иногда песня исполнялась уже на концертах, люди записывали ее на магнитофоны, но потом Володя пел, меняя слова, даже целые куплеты или сочинял другой конец.

 

    Высоцкий со своей авторской песней возник не на пустом месте. До него были и Окуджава, и Галич, а еще раньше Вертинский. И вообще вся русская культура городского романса.

 

    Главное — найти «свой голос». Одно дело — песня, романс, и совсем другое — поющий поэт. Поэт с гитарой на эстраде.

 

    Высоцкий не стал подражать Окуджаве, он нащупывал другое эмоциональное, психологическое напряжение. Не стал он подражать и Галичу — иронической сатире московского интеллигента.

 

    ВЫСОЦКИЙ: «Я когда-то давно услышал, как Булат Окуджава поет свои стихи. Меня тогда это поразило. (Я его очень люблю, он — мой духовный отец, я из-за него и писать начал...) Я подумал — насколько сильнее воздействие его стихов на слушателей, когда он это делает с гитарой, просто как будто он мне открыл глаза. То есть когда (он) кладет стихи на какой-нибудь ритм, музыкальную основу и исполняет. И подумал — может быть, попробовать делать то же самое? Вот в этом смысле был элемент подражания, в других смыслах — нет. Я пою о том, что меня интересует, и никогда никому не подражал ни в выборе проблем и идей, ни, конечно, в подражании голосу».

 

    У Высоцкого был абсолютный слух на язык улицы.

 

    Истинное творчество всегда народно. У Высоцкого-поэта слово приходило с улицы и, очистившись его талантом, на улицу уходило. В его творчестве — прорыв к каждому. Может быть, любили его и не все, но знали все. Вся страна. Отцы и дети. Старики и молодежь. Космонавты, пионеры, шахтеры, студенты. Его интерес — жизнь всех. У него нет злых песен, хотя он касался разных, отнюдь не самых светлых сторон жизни...

 

    Подобно Есенину, Высоцкий возводил низовую культуру в культуру всего общества, и, подобно Зощенко, в своих сатирических циклах Высоцкий очень точно определял тип, маску, от лица которых он пел. Некоторые исследователи его песен считают, что исток творчества Высоцкого уходят корнями в эпоху площадных балаганов, русских скоморохов, балагуров-шутов. Он ввел в большую поэзию человека со старого московского двора, где сидят бывшие фронтовики и «забивают козла», пел о людях с уголовным прошлым. Пел от имени строителей, фронтовиков, боксеров, моряков, альпинистов, шоферов, спортсменов, алкоголиков, завистников, шизофреников, зверей, самолетов.

 

    Проникновение в персонажи. Он часто говорил о той стороне жизни, о которой «официальная» поэзия не говорила. Он говорил о всякой боли, об обидах, о том, что в жизни не получается. Он говорил о людях, которых вроде бы списали со счетов, но они живут и хотят жить. Причем выявил это так по-человечески, что это воздействует и на интеллигентных, высокообразованных людей, и на совершенно необразованных.

 

    Культ личности, лагеря, война, послевоенные сложности... Высоцкий, как истинный поэт, пропустил время через свое сердце. Творчество Высоцкого нравственно потому, что честно. Мир моральных ценностей — совести, чести, справедливости — выливался через его простые образы. Основная тема — тема нравственности, тема правды.

 

    «Не ломаюсь, не лгу — не могу.

Не могу!»

 

    Говорит Булат Окуджава:

 

    «Если отталкиваться от поговорки «Не выноси сор из избы...», то я придерживаюсь точки зрения, согласно которой сор этот выносить нужно как можно раньше и как можно в больших количествах, потому что сора накопится слишком много... Я думаю, что Высоцкий относился к той категории людей, истинных патриотов, людей такого толка, которые считают, что нужно избу от сора очищать, не обращая внимания на то, что скажут соседи».

 

    Конечно, театр очень помог Высоцкому в формировании его таланта как поэта. Тут надо учитывать и колоссальный интерес к поэзии, и появление поэтических спектаклей. В это же время мы стали для себя открывать ранее мало известных для нас поэтов — и Пастернака, и Ахматову, и Цветаеву, и Мандельштама. Очень много стихов ходило в списках. Я, например, подарила Высоцкому напечатанную на пишущей машинке «Поэму без героя» Ахматовой, а он мне дал перепечатать стихи Мандельштама — тоже машинопись, — подшитые в самодельный том. Вокруг нашего театра всегда было много поэтов — и Вознесенский, и Евтушенко, и Ахмадулина, и Самойлов, и Окуджава. Их стихи звучали у нас со сцены, очень часто в театре они сами читали недавно сочиненные стихи. Атмосфера для всех была единой, а вырос из нее крупным поэтом только Высоцкий. Хотя среди наших актеров много людей пишущих. Золотухин пишет очень хорошую прозу. Филатов — пародии, стихи, сказки и пьесы. Смехов — мемуары и инсценировки, меня тоже называли в театре «артистка-эссеистка»...

 

    На Таганке никогда не играли просто быт. Всегда это было возведено в символ, в поэтический ряд. У Высоцкого тоже нет бытовых песен. У него есть комические, через иронию к высокой трагедии.

 

    Каждая его песня — это моноспектакль, где Высоцкий был и драматургом, и режиссером, и исполнителем. Как исполнитель он входил во внутреннее состояние персонажа, о котором пел, и, может быть, поэтому, кстати, у зрителей возникало убеждение, что Высоцкий пел каждый раз про себя. Ходила масса слухов о его судимости (он пел от имени зэков), о том, что кто-то с ним воевал и брал «высотку», на что сам Высоцкий отвечал:

 

    «Часто спрашивают в различных письмах — не воевал ли я, не плавал ли, не сидел ли, не летал ли, не шоферил ли и т. п. Это из-за того, что все мои песни написаны от первого лица. Я всегда говорю «я», но вовсе не оттого, что через все это удалось пройти... понадобилось бы много жизней для того, чтобы во всех шкурах побывать. Просто основная моя профессия — актерская, и мне часто приходится влезать в шкуру другого человека и от его имени как бы играть. Поэтому я и в песнях этот прием использую, и не только от «ячества» и нескромности, а просто в этом всегда есть большая доля моего авторского домысла и фантазии. Я многое придумал, много моих мыслей, а главное, во всех моих песнях есть мое собственное мнение и отношение к тому, о чем я пою, к предмету, о котором я разговариваю в этой самой песне. Поэтому я всегда говорю «я», поэтому я имею право говорить «я». Вот оттого эти песни так и называются — песни-монологи».

 

    Он был на редкость работоспособным человеком и чрезвычайно сконцентрированным. Сконцентрированным на деле, которым занят был сейчас, сию минуту. И тогда казалось, что это было главное и единственное его дело в жизни — большое или маленькое: обдумываемая роль или частная мизансцена, мелодическое решение новой песни или неполучающаяся строка. Эта мощная концентрация психической энергии на одном выделяла Высоцкого и как актера в спектаклях, и особенно на его вечерах. Так же, думаю, сконцентрированно на одном состоянии он писал свои песни.

 

    Высоцкий не любил, когда его выступления называли концертами. Это были встречи со зрителями, построенные или на монологе, или на диалоге, когда он отвечал на многочисленные записки. Не любил аплодисменты, как во время спектаклей, — это останавливало его концентрацию. Аплодисменты прерывал рукой. Никогда не пел «на бис», как никогда бы не повторил монолог Лопахина после аплодисментов.

 

    На самом последнем своем вечере 18 июля 1980 года в Калининграде днем (вечером на Таганке был «Гамлет») он уже петь не мог... Но его ждали 5 тысяч человек. Володя спросил: «Можно я выйду без гитары?» Вышел. Шквал аплодисментов. Он говорил полтора часа — об авторской песне, о театре...

 

    Циклы песен были разные и очень точно прослеживались по времени. Уличные, песни-стилизации, песни-сказки, песни-монологи, песни-протоколы, песни-рассказы, песни-письма от какого-нибудь персонажа, огромный цикл военных песен, героико-романтические об альпинистах, о море, о летчиках, о геологах и т. д. — где в нравственную основу возводился риск, верная дружба, качества настоящего мужчины. Его интерес — ситуация внутреннего состояния, когда человек оказывается перед выбором, на грани излома, надрыва, и ему нужны мужество, воля, одержимость, чтобы выстоять, победить.

 

    Кажется, нет темы в нашей жизни за двадцатилетие 60–80-х гг., которой бы он не коснулся.

 

    ВЫСОЦКИЙ: «Я пишу так много о войне не потому, что эти песни — ретроспекции (мне нечего вспоминать...), а это песни-ассоциации, хотя — как один человек метко сказал — мы в своих песнях довоевываем. Если говорить о символе этих песен, то это «Вдоль обрыва, по-над пропастью...». Я хочу петь про людей, которые находятся в самой крайней ситуации: в момент риска, когда они в следующую секунду могут заглянуть в глаза смерти либо у них что-то сломалось, произошло или они на самом пороге неизвестного. Короче говоря, людей на самом краю пропасти, на краю обрыва — шаг влево, шаг вправо и... или вообще идущих по узкому канату. У меня даже последняя пластинка, которая вышла, называется «Натянутый канат».

 

    Романтика — это всего лишь детская ностальгия по экстремальным ситуациям, а вот про штрафные батальоны — это уже трагическая реальность. Всегда штрафные батальоны осуждались. Для Высоцкого — это символ трагического, безысходного героизма. Сострадание и человеческому несчастью. Отвращение к убийству. Помните, в его стихотворении «Мой Гамлет»:

 

Но я себя убийством уравнял

с тем, с кем я лег в одну и ту же

землю.

 

    Как-то я ему рассказывала про своего дядю-старообрядца, которому религия и его нравственная суть не позволяли убивать. Он попал на фронт — я потом его спросила: «И ты убивал!» — «Нет». — «Но ты стрелял» — «Да». — «И как же?» — «Я стрелял, стараясь не попадать».

 

    Мы долго обсуждали эту нравственную тему войны и охоты. Я сказала, что ненавижу охоту. Высоцкий согласился (я потом обратила внимание на строку: «Это душу отводят в охоте уцелевшие фронтовики»). А потом я его спросила: «Ты мог бы убить?» — он коротко ответил: «Да». И однажды я услышала его песню: «Тот, который не стрелял».

 

    Но у Высоцкого очень мало строчек про убийства на войне, у него — про убийства своих... И всегда сочувствие к убитому. Его знаменитая «Охота на волков», которая впервые исполнялась — в связи с убийством Кеннеди — в нашем так и не вышедшем спектакле по стихам Вознесенского «Берегите ваши лица!», каждый раз вызывала оглушительную реакцию зрителей.

 

    Очень много песен о свободе.

 

Но разве это жизнь, когда в цепях.

Но разве это выбор, если скован...

 

    Или:

 

Я согласен бегать в табуне —

но не под седлом и без узды!

 

    А какая любовная лирика!

 

Я поля влюбленным постелю —

пусть поют во сне и наяву!..

Я дышу, и значит — я люблю!

Я люблю, и значит — я живу!

 

    А какие прекрасные строчки:

 

Я до рвоты, ребята, за вас хлопочу!

Может, кто-то когда-то поставит свечу

мне за голый мой нерв,

на котором кричу,

и веселый манер, на котором шучу...

 

    Слава богу, рукописи не горят! Песни, стихи Высоцкого останутся в нашей культуре. Их будут тщательно исследовать, изучать, читать с эстрады, проходить в школе... Я лишь, не удержавшись, напомнила здесь кое-какие строчки.

 

   ВЫСОЦКИЙ: «У песен более счастливая судьба, чем у людей. И они могут жить долго. Если песни того стоят, они живут долго в отличие от человека. Человек, если он хороший, — он много нервничает, беспокоится и помирает раньше, чем плохой. А песня — нет, песня может долго жить...

 

    — Собираетесь ли вы выпускать книгу своих стихов, если да, то как она будет называться?

 

    — Это, в общем, не только от меня зависит, как вы понимаете. Я-то собираюсь, сколько я прособираюсь — не знаю, а сколько будут собираться те, от кого это зависит, тем более мне неизвестно. Как она будет называться? Как вы понимаете, пока разговора об этом нет серьезного».

 

    Высоцкий очень хотел увидеть напечатанными свои стихи. Как ни странно, его песенное творчество полностью мало кто знал. Пел он в основном всегда одно и то же. А его стихи мы узнали только после его смерти.

 

    Он не был членом Союза писателей. К концу жизни он уже и не стремился печататься.

 

    ВЫСОЦКИЙ: «Чем становиться просителем и обивать пороги редакций... выслушивать пожелания, как переделать строчки и т. д., лучше сидеть и писать, понимаете?»

 

    Его спрашивали:

 

    — Человеческие недостатки, к которым вы относитесь снисходительно?

 

    — Физическая слабость.

 

    — А недостаток, который вы не прощаете?

 

    — Таких много... Жадность. Отсутствие позиции, которое за собой ведет очень много других пороков. Когда человек повторяет то, чему его научили, и не способен к самостоятельному мышлению.

 

    — Какой вопрос вы бы хотели задать самому себе?

 

    — Сколько мне еще осталось лет, месяцев, недель, дней и часов творчества? Вот какой я хотел бы задать себе вопрос, вернее, знать на него ответ.

 

    — Если бы Вы не были Высоцким, кем бы Вы хотели быть?

 

    — Высоцким...

 

 

    Снимок сделан в Запорожском дворце спорта «Юность» перед выходом В. Высоцкого на сцену (май, 1978 г.).

    Фото В. ТАРАСЕНКО.

 

 

 

 

 

Реклама
Главная   ::   Галерея   ::   История   ::   Культура   ::   МУЗЕЙ   ::   Общество   ::   Отдых   ::   Политика   ::   Природа   ::   Происшествия   ::   Спорт   ::   Экономика   ::   ВЫСОЦКИЙ   ::   «ИСКРЫ»   ::   БИБЛИОТЕЧКА «1Ф»   ::   КОНТАКТЫ   ::