Главная Галерея История Культура МУЗЕЙ Общество Отдых Политика Природа Происшествия Спорт Экономика ВЫСОЦКИЙ «ИСКРЫ» БИБЛИОТЕЧКА «1Ф» КОНТАКТЫ
Реклама
[01.06.1989]   Марина Влади: «РАНЬШЕ ОБ ЭТОМ ТОЛЬКО ШУШУКАЛИСЬ...»

Журнал «Крокодил», июнь, 1989 г.

 

SITIUS!

 

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве (стихи, статьи, заметки, интервью, литературная критика, воспоминания, дневники, фотографии). Журнал «Крокодил», июнь, 1989 г.; Леонид Плешаков, интервью с Мариной Влади: «РАНЬШЕ ОБ ЭТОМ ТОЛЬКО ШУШУКАЛИСЬ». Сайт универсальной городской газеты «ОДИН ФАКТ. Одинцовский фактор», г. Одинцово, Одинцовский район. 

 

    Марина Влади: «РАНЬШЕ ОБ ЭТОМ ТОЛЬКО ШУШУКАЛИСЬ...»

 

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве (стихи, статьи, заметки, интервью, литературная критика, воспоминания, дневники, фотографии). Журнал «Крокодил», июнь, 1989 г.; Леонид Плешаков, интервью с Мариной Влади: «РАНЬШЕ ОБ ЭТОМ ТОЛЬКО ШУШУКАЛИСЬ». Сайт универсальной городской газеты «ОДИН ФАКТ. Одинцовский фактор», г. Одинцово, Одинцовский район.    — Марина Владимировна, ваша книга «Владимир, или Прерванный полет», уже ставшая библиографической редкостью, написана в виде диалога, который вы ведете с Высоцким. Если бы в этой же манере вам пришлось рассказать ему о том, что происходит сейчас в нашей стране, о чем бы вы рассказали в первую очередь?

 

    — Прежде всего рассказала бы о советской прессе, радио, телевидении — обо всех средствах массовой информации. Иностранцев, которые приезжают теперь в Советский Союз после долгого отсутствия, сейчас поражают именно они. Свободой, с которой обсуждаются наиболее болезненные проблемы общества, скажем, в журнале «Огонек», газете «Московские новости», остротой споров и дискуссий по темам, которые еще совсем недавно были запретными, а теперь широко освещаются телевидением на всю страну, откровенными разговорами о вещах, о которых раньше можно было только пошушукаться с самыми верными друзьями или, в лучшем случае, доверить анекдотам.

 

    Наверное, это покажется странным сейчас, но в 1968 году, когда я снималась на «Мосфильме» в «Сюжете для небольшого рассказа», я попросила показать мне «Андрея Рублева». Фильм Тарковского был уже довольно известен, но на широкий экран еще так и не пробился. Толком никто не мог мне объяснить, почему его нельзя посмотреть французской актрисе, члену Компартии Франции, члену президиума общества «Франция—СССР». Самые высокие руководители тогдашнего Госкино обещали мне просмотр, но каждый раз все откладывали, переносили, пока наконец не отказали вовсе.

 

    А теперь можно смотреть не только то, что Тарковский снял здесь, в СССР, но и за рубежом. И никто не скрывает уже, что это был крупнейший режиссер, продвинувший своим творчеством все мировое искусство.

 

    Я рассказала бы Володе и о том, что в его родном Театре на Таганке поставлены спектакли, которые были запрещены ранее. Что его учитель, Юрий Петрович Любимов, смог приехать в свой театр из Иерусалима, чтобы восстановить старые постановки и создать новые спектакли, о которых раньше нельзя было и мечтать. Что уже вышли восемь дисков-гигантов с его песнями и книги его стихов, чего он не мог дождаться при жизни.

 

    А еще я бы рассказала о том, как все жалеют, что не были сняты (при современной технике это так просто) спектакли с участием самого Высоцкого: «Гамлет», «Пугачев», «Вишневый сад» — кто их теперь вернет зрителю?

 

    Времена меняются к лучшему — это факт. Но есть потери, которые мы не в силах отнять у времени.

 

    Перестройка видна во всем, что касается интеллекта, и перемены в этой сфере прекрасно отражают журналы, газеты, радио, телевидение, кино. Фильмы «Комиссар», «Интервенция», «Короткие встречи», «История Аси Клячиной», которые находились «под замком», выходят на экран, демонстрируются у нас, на Западе, и собирают большую зрительскую аудиторию. Советские театральные труппы приезжают ныне в Париж со спектаклями, которые для нас становятся настоящим открытием целого слоя незнакомой вашей культуры, знать о существовании которой прежде было не положено. Достаточно назвать режиссера Анатолия Васильева. Теперь, как я слышала, создается и масса новых театральных коллективов с самобытным творческим почерком. Если можно так выразиться, творческая интеллигенция наконец раскрепостилась, получила долгожданную возможность работать в полную силу. Это прекрасно. Это правильно. Жаль только, что этого не случилось давным-давно. Но хорошо, что произошло хотя бы теперь.

 

    Правда, я бы покривила душой, если бы сказала Володе, что прогресс, который достигнут в духовной, культурной жизни общества, произошел и в материальной области, в быту. Мне кажется, что тут продвижения вперед пока еще нет, а кое-какие трудности даже усугубились. Конечно, очень сложно решить все проблемы сразу. Но есть надежда, что и здесь к вам придут столь же значительные успехи, ведь материальные достижения находятся в прямой зависимости от интеллектуальных.

 

    — Ваш нынешний приезд в Москву связан с выходом русского издания книги о Владимире Высоцком. Как пришел к вам замысел написать книгу о своем муже и отчего это случилось не сразу, а только через несколько лет после его смерти? И почему вы считаете, что при той необыкновенной популярности, которой Володя пользовался и пользуется в нашей стране, популярности, которая заранее обрекает вашу книгу на неминуемый успех, вы все-таки сочли необходимым совершить такую поездку по городам нашей страны?

 

    — Смерть Володи была для меня таким жестоким ударом — от этого шока я не оправилась окончательно и по сию пору, — что, конечно же, я не задумывала тогда писать какие-то мемуары. Это было бы для меня слишком тяжелым испытанием. Я и поныне не могу слышать записи его песен — живой голос дорогого умершего человека. Я же не мазохистка.

 

    Но вскоре после трагедии в печати вдруг стали появляться воспоминания о Высоцком. Причем рассказывали о нем люди, которые были с ним едва знакомы, либо друзья, как говорится, в кавычках, которые тоже никогда не были ему товарищами, разве что собутыльниками. Они вспоминали о нем такие подробности, которых никогда не было и не могло быть в его жизни. Они расписывали, как любили его, как он любил их, как они помогали ему, каким он был милым, прелестным, спокойным, героическим человеком. И абсолютно непьющим. Как все у него в жизни было прекрасно.

 

    Но я прожила с Володей двенадцать лет, поэтому знаю, что его образ, создаваемый мнимыми друзьями и родными, совершенно не похож на истинный. Настоящего лица Высоцкого они и не могли просто знать.

 

    Володя был очень общительным и добрым человеком. И это обстоятельство у всякого, кто его знал хотя бы чуть-чуть, могло создать впечатление, что они являются его хорошими товарищами. А это не так. Друзей у Высоцкого было совсем немного. Собственно говоря, и у каждого их не так много. Ведь далеко не со всеми своими приятелями мы хотим или можем поделиться какими-то горестями или радостями — только с самыми близкими, самыми задушевными. Так что и у Володи был очень узкий круг знакомых, которые знали его хорошо. Самое удивительное, что они-то меньше всего рассказывали о дружбе с ним.

 

    Он не был ни героем, ни ангелом. Он был человеком со всеми свойственными людям слабостями и недостатками. И многое ему прощалось из-за его душевной широты и таланта. Он был чрезвычайно одаренным человеком. Я считаю — гением.

 

    Но для того чтобы понять все это, Высоцкого, повторяю, надо было хорошо знать.

 

    И еще, что меня особенно возмущало в воспоминаниях его новоявленных «друзей»: никто не рассказал, почему Володя умер в сорок два года. Не рассказал о том, как его, человека легкоранимого, со сложной внутренней жизнью, постоянно оскорбляли, унижали, мешали работать, отказывали во всем и в итоге буквально затюкали. Ему не давали ролей, о которых он мечтал. Фильмы с его участием клали на долгие годы «на полку». Запрещали спектакли, где он играл. Кто, кроме меня, находившейся рядом в эти трудные минуты, видел, чего стоили ему, его здоровью все эти оскорбления?

 

    И я не могла больше молчать.

 

    В 1985 году, когда я поняла окончательно, что Высоцкого издавать не будут — в этом я, к счастью, ошиблась, — что поток ужасных статей и интервью до неузнаваемости извратит его биографию и представление о нем, вот только тогда я и решилась написать книгу, чтобы оставить свое свидетельство об этом замечательном человеке. Решилась сказать правду, какой бы трудной она ни была. И написала ее, и изложила все так, как знала, как хотела.

 

    Сначала книга вышла в Париже на французском. И имела успех. И вот в январе издательство «Прогресс» выпустило ее перевод, который сделала Юля Абдулова, дочь близкого друга Володи — Всеволода Абдулова. А представить эту книгу советским читателям я решила потому, что образ Высоцкого, созданный на основе прежних публикаций, довольно сильно отличался от того, каким его описываю я. У людей возникает по этому поводу масса вопросов — я это знаю по прошедшим встречам, — на которые они хотели бы получить ответ из первых рук.

 

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве (стихи, статьи, заметки, интервью, литературная критика, воспоминания, дневники, фотографии). Журнал «Крокодил», июнь, 1989 г.; Леонид Плешаков, интервью с Мариной Влади: «РАНЬШЕ ОБ ЭТОМ ТОЛЬКО ШУШУКАЛИСЬ». Сайт универсальной городской газеты «ОДИН ФАКТ. Одинцовский фактор», г. Одинцово, Одинцовский район.   — Марина Владимировна, вы могли бы вспомнить какую-то смешную историю, случившуюся с вами и Володей?

 

   — К сожалению, я совершенно не умею рассказывать смешные истории. О каких-то забавных случаях, которые с нами происходили, я написала в книге. А те, что не вошли в нее, на мой взгляд, не следует выставлять напоказ широкой публике. Пусть они останутся нашими с Володей личными тайнами, о которых знаем только мы двое.

 

   Ну а смешного случается немало и сейчас. И оно касается не только меня, но, как это ни странно, и Володи.

 

   Было запланировано, что в поездке я побываю в Крыму, Москве, Ленинграде, Алма-Ате, Перми. Когда знакомые узнают, что я полечу в Пермь, они страшно удивляются.

 

   — Тебя, иностранку, пустят в этот город?

 

   — А почему,— спрашиваю,— меня туда не должны пускать?

 

   — Там,— отвечают,— «ящики».

 

   — Какие «ящики»? Я ничего не понимаю.

 

   — Такие, какие надо. Вот Володя бы понял все без объяснений.

 

   Может быть, и об этом ему надо было рассказать: иностранку не пугаются теперь пускать в город «ящиков».

 

   Или вот вчера на концерте произошла довольно смешная история. Откуда-то с галерки мужчина, сильно подшофе, вдруг стал дико орать: «Вы тут собрались, жиды, и нашего Высоцкого позорите. Ты лучше бы бумагу, которую потратили на твою книгу, отдала на издание «Нерва». Нигде стихов Высоцкого не купишь!»

 

   Такой вот мерзавец. Но я этому крикуну говорю: спускайтесь на сцену и высказывайте свои претензии отсюда. Что касается стихов Высоцкого, то я и так стараюсь делать все, что могу, чтобы его книги выпускались самыми большими тиражами. Не от меня только это зависит...

 

   Кстати, тираж книги «Владимир, или Прерванный полет» — сто тысяч экземпляров. Этого, как оказалось, мало. Ее уже продают из-под полы спекулянты. По вопросам зрителей, приходящих на мои встречи, я чувствую, что они ее не читали. А обсуждать то, о чем не имеешь представления, по-моему, это тоже очень смешно.

 

   В гримерной Московского театра эстрады актрису подстерег Леонид ПЛЕШАКОВ

 

 

 

Реклама
Главная   ::   Галерея   ::   История   ::   Культура   ::   МУЗЕЙ   ::   Общество   ::   Отдых   ::   Политика   ::   Природа   ::   Происшествия   ::   Спорт   ::   Экономика   ::   ВЫСОЦКИЙ   ::   «ИСКРЫ»   ::   БИБЛИОТЕЧКА «1Ф»   ::   КОНТАКТЫ   ::