Главная Галерея История Культура МУЗЕЙ Общество Отдых Политика Природа Происшествия Спорт Экономика ВЫСОЦКИЙ «ИСКРЫ» БИБЛИОТЕЧКА «1Ф» КОНТАКТЫ
Реклама
[26.01.1988]   Марина Влади: ВЛАДИМИР

«Учительская газета», 26 января, 1988 г.

 

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве. Газета «Учительская газета», 28 января, 1988 г.; отрывок из книги Марины Влади «ВЛАДИМИР». Универсальная городская газета «ОДИН ФАКТ. Одинцовский фактор», г. Одинцово, Одинцовский район. 

 

    Марина Влади

     ВЛАДИМИР

 

    25 января Владимиру Высоцкому исполнилось бы 50 лет. Юбилей замечательного поэта, певца, актера, гражданина широко отмечен в нашей стране.

 

    Мы публикуем сегодня отрывки из книги его вдовы, известной французской киноактрисы Марины Влади, которая в течение 12 лет была рядом с ним. Книга, написанная в форме обращения к Владимиру Высоцкому, состоит из отдельных небольших глав, порой не подчиненных хронологической последовательности событий. Как и всякое произведение мемуарного жанра, книга несет на себе заметную печать субъективизма. Несмотря на это в ней штрихи к портрету Владимира Высоцкого, жизнь и творчество которого еще ждут достойного освещения. Учитывая, что некоторые отрывки из книги Марины Влади уже появились в советской печати, мы отобрали то, что еще у нас не публиковалось.

 

 

    РАБОТА моя закончена — пора уезжать. Покидаю Москву, где я провела более 10 месяцев. Объявлен вылет самолета компании «Эр Франс». Мы прощаемся. На глазах слезы. Иду по холлу к трапу и вдруг слышу, как металлический голос сообщает: посадка откладывается на 4 часа. Бегу к тебе, бросаюсь в твои объятия. Ты просишь, ты требуешь, чтобы я переехала жить в Москву, чтобы стала твоей женой, привезла детей. Я начинаю соглашаться, твоя решимость покоряет меня. Да, я могу все бросить, приехать сюда с детьми и жить у твоей матери, да, я найду здесь работу, да, мы будем жить счастливо все вместе, да, так будет, все это меня не пугает, велика сила любви... За этим буйством слов мы не заметили, что говорим о нашей будущей жизни, забывая о ее крутых поворотах. У меня трое детей, на моих плечах мать, большой дом, правда, зарабатываю я достаточно для того, чтобы жить с комфортом, много тружусь, люблю свою профессию, которую обрела еще в 10 лет, в общем, жизнь приятна. У тебя двое детей, бывшая жена, ты им помогаешь, девятиметровая комната у матери, получаешь 150 рублей, на которые можешь купить пару хороших ботинок. Ты работаешь как одержимый, обожаешь свое ремесло, не можешь выехать из страны сейчас. Твоя жизнь весьма трудна. Что будет, если наши пути перекрестятся?

 

    Пассажиров приглашают на посадку, и мы расстаемся — теперь уже с некоторым облегчением...

 

Не успела я войти в свой дом, как раздался телефонный звонок. Это — ты. Те несколько часов, что разделяют нас, ты провел на переговорном пункте, ожидая, когда дадут Францию. За это время ты написал стихотворение, в котором говоришь, цитирую по памяти, что не хочешь верить, будто время лечит, что все проходит. Твои последние слова из нашего трехминутного разговора:

 

    — Возвращайся скорее, не знаю, как бы я не наделал без тебя глупостей.

 

    Не раздумывая, я стала искать пути для получения визы на въезд в Советский Союз...

 

 

    «Ноль семь»

 

    ...С ГОЛОВОЙ ушла в работу — единственный известный мне способ отвлечься. Уже несколько дней я снималась в Риме, когда утром — я была в парикмахерской — меня позвали к телефону.

 

    — Вас вызывает Москва, Владимир Высоцкий, — произнес мягкий женский голос. — Говорите.

 

    — Слушаю.

 

    — Здравствуй, это — я. Наконец, наконец я слышу тебя, мы нашли тебя, спасибо нашим милым телефонисткам. Спасибо, дорогие девушки, благодаря вам я разыскал жену, — ты уже обращаешься одновременно ко мне и телефонисткам. — Все будет хорошо, я тебе объясню. Помочь мне можешь только ты! Так ведь, милые, ну скажите Марине, что она нужна мне!

 

    И ты рассказываешь мне, как телефонистка обзвонила все гостиницы Рима, пока не узнала, что я ушла к парикмахеру. Но к какому? И вы начали искать меня у римских парикмахеров.

 

    По твоему рассказу, по твоему тону я заподозрила, что ты опять...  Сказала тебе об этом, но еще до того, как ты успел что-то сказать, услышала уже знакомый мягкий голос телефонистки:

 

    — Не волнуйтесь. Он уже несколько дней здесь, все ищет вас. Он сейчас, просто он очень счастлив.

 

    Так благодаря милой девушке, Люсе, мы помирились.

 

    Мы многим обязаны ей. Эта простая женщина позволяла нам быть вместе, когда нас разделяли тысячи километров. Но Люся была не только телефонисткой, часто она вмешивалась в наши разговоры, наши отношения. Сколько раз, слыша мои резкие упреки в твой адрес, она говорила мне:

 

    — Успокойтесь, подумайте минутку. Все не так страшно, я вас вызову через час.

 

    Сколько раз она прерывала поток твоих неразборчивых слов:

 

    — Я прекращаю разговор. Мы перезвоним вам завтра...

 

    Но особенно я признательна ей за то, что в течение всех долгих лет нашей совместной жизни мы могли каждый раз, когда того хотели, говорить друг с другом. Из глубин Полинезии, из Нью-Йорка, из Афин я могла услышать тебя, благодаря Люсе. Она была ниточкой, связывавшей нас вплоть до нашего последнего разговора. Ее заплаканное лицо я впервые увидела много позже, когда ее помощь уже больше не была нужна.

 

    Люся стала известна многим по твоей песне «Ноль семь». «Ноль семь» — это код международной телефонной связи...

 

 

    Фотография

 

    ОКТЯБРЬСКИМ утром 1971 года я иду на встречу руководителей ассоциации «Франция — СССР» с Леонидом Брежневым. Вхожу в посольство СССР в Париже с предчувствием важности этой встречи для нашей с тобой будущей жизни. Некоторое время приглашенные ждут в небольшой комнате, несколько смущенные и скованные, затем нас проводят в зал, где установлены кресла. Появляется Брежнев и предлагает сесть. Нас пятнадцать представителей самых разных политических течений — голлисты, коммунисты, профсоюзники, дипломаты, военные, писатели — люди доброй воли, сторонники взаимопонимания между нашими двумя странами.

 

    Слушаем речь в традиционном духе. Леонид Брежнев держится непринужденно, шутит, крутит в руках портсигар, говорит, что ему нельзя курить. Замечаю, что он посматривает в мою сторону. Я знаю, что ему известно о нашем браке.

 

    Перед расставанием — фотография на память: руководители ассоциации и советский руководитель. Несомненно, эта фотография, на которой я видна рядом с Леонидом Брежневым, сделала для нас больше, чем все вместе взятые наши обращения, безымянные дружеские просьбы, все мои компромиссы.

 

    Дети

 

    У ТЕБЯ два сына от второго брака, Аркадий и Никита. Когда я познакомилась с тобой, им было 6 и 7 лет, меня немало удивило, что ты очень не любишь говорить о них. Я спрашивала у тебя, почему, и ты признался, что твоя бывшая жена не желает, чтобы ее дети встречались с иностранкой, что твои отношения с ней натянуты. Чувствую, понадобится немало терпения, чтобы наладить мои контакты с ней, с Аркадием и Никитой. Это необходимо, я вижу, что ты сам страдаешь от создавшейся ситуации. К тому же у меня самой три сына, они приезжают на каникулы к нам, понимаю, что несмотря на большую нежность, которую ты проявляешь к ним, временами жалеешь, что твои собственные дети не с нами.

 

    Мой младший сын, его тоже зовут Владимир, сильно привязан к тебе, чувствует в тебе друга и, как маленький зверек, все время прижимается к тебе, рассказывая свои невероятные истории на языке, который понимаете вы одни, неустанно повторяет «Володя, Володя». С двумя другими моими сыновьями, Игорем и Пьером, у вас сложились «отношения взаимопонимания и взаимовыручки». Показательный случай произошел однажды, когда я заехала домой вечером, чтобы переодеться перед дружеской вечеринкой, на которую мы собирались пойти с тобой, и с удивлением обнаружила, что сыновья заняты приготовлением ужина, а ведь сделать его должен был ты.

 

    Они сообщают, что тебе пришлось на некоторое время уехать, но что вернешься скоро. Я беру такси («Рено», которое я пригнала из Парижа, всегда было в твоем распоряжении) и еду к друзьям. Поздно вечером в светло-желтой водолазке, умело скрывая свою растерянность, ты присоединяешься к нам. Теряюсь в догадках, спрашиваю, откуда ты; обещаешь объяснить все потом. Вечеринка уже заканчивается, но ты упорно отказываешься спеть, ссылаешься на усталость. На тебя это не похоже. Когда мы остались одни на улице, ты рассказываешь мне, что, пытаясь обойти автобус, потерял управление, разбил «Рено», ударился в лобовое стекло. Домой вернулся в крови, Игорь и Пьер заставили тебя пойти к врачу. Несмотря на наложенные швы, ты уверяешь меня, что чувствуешь себя хорошо и, как бы пытаясь доказать это, отбиваешь чечетку на тротуаре. Лишь подойдя к нашему дому, я поняла, насколько серьезной была авария: передок машины разбит всмятку. На твою голову, узнаю я вскоре, наложено 27 швов, локоть правой руки разбит, коленки похожи на спелые баклажаны. Мои сыновья, ожидавшие нашего возвращения, восхищены твоим мужеством, они горды и тем, что сохранили тайну. Игорь и Пьер будут приходить тебе на выручку до твоего последнего дня. Став взрослыми, они превратились в твоих самых лучших адвокатов в наших спорах. Как и в этот поздний вечер 1971 года, они всегда будут ревниво защищать своего друга-Володю от всех и всяческих нападок.

 

 

    Цена признания

 

    ЧЕМ БОЛЬШЕ ты любишь сольные концерты и встречи с публикой, всякий раз до отказа заполняющей залы ради того, чтобы услышать тебя, тем более тягостной становится работа в труппе. К 1978 году ты серьезно начинаешь думать о том, чтобы уйти из театра. Но Любимов предлагает тебе поставить собственный спектакль, а также — что особенно привлекательно — сыграть Свидригайлова в «Преступлении и наказании». Это будет твоя последняя актерская работа. В конце спектакля ты исчезаешь со сцены, как бы растворяясь в лучах красноватого света. Зрители потрясены, дрожь охватывает и меня, не могу освободиться от какого-то тревожного чувства весь оставшийся вечер. Однако актеры веселы, и «шеф», который обычно не делает никому комплиментов, подходит к тебе и говорит:

 

    — Хорошо, Володя!

 

    И действительно, твое актерское мастерство к тому времени достигло поразительного совершенства и глубины. Но какой ценой?!

 

    На одной из маленьких улочек, которые стекаются в площади Испании в Риме, затерялся маленький ресторанчик «Да Отелло». Дочери хозяина и муж одной из них — его зовут Дарио — гостеприимно встречают нас. Дарио — музыкант, он занимается также изготовлением музыкальных инструментов. Твои песни сразу и навсегда покорили его. Произошло это так.

 

    Я снималась тогда в Италии вместе с Альберто Сорди в «Мнимом больном», ты был со мной. Однажды за большим семейным столом хозяин собрал дочерей, всех родственников, конечно же, Дарио, друзей. Рядом устроились американские и японские туристы, пришли к ресторанчику жители соседних домов, торговцы, врачи и медсестры из находящейся рядом больницы, в общей сложности человек 250. Дарио попросил тебя спеть, и затем в течение двух часов, затаив дыхание, все слушали, как поет «Русский». Среди собравшихся были и люди, связанные с кино, немного слышавшие о тебе, знавшие твой театр. Как могла, объясняла слова твоих песен. И каждый раз, когда ты заканчивал петь, буря аплодисментов взрывала тишину, Это был настоящий и щедрый праздник.

 

 

    Патриот

 

    ИЮЛЬ 1980 года еще далеко. На новой спортивной машине мы едем из Западной Германии в Москву. Позади польская граница, впереди — новое смоленское шоссе, берущее начало в Бресте, его строили к предстоящим Олимпийским играм. Ты с гордостью говоришь:

 

    — Со старой разбитой дорогой, с ухабами покончено, жми!

 

    Машина летит на полной скорости, постепенно меня начинает беспокоить, что нигде нет дорожных знаков, время от времени попадаются одинокие экскаваторы на обочинах, других машин не видно. Ты объясняешь, что сегодня воскресенье, никто не работает, потому и затишье. Говоришь об этом настолько уверенно, что я не сбавляю скорости. Километров через 90 я вдруг замечаю, что асфальт обрывается. И вот уже наша прекрасная машина шоколадного цвета, пролетев несколько метров, оказывается в куче песка. Работы на новом шоссе еще продолжаются. Каким-то чудом все обошлось, мы целы. Пробродив около двух часов по лесу, мы выходим на старую дорогу.

 

    — Когда новое шоссе будет закончено, оно станет лучшим в мире, — говоришь ты.

 

    Патриот всегда и вопреки всему!

 

 

Реклама
Главная   ::   Галерея   ::   История   ::   Культура   ::   МУЗЕЙ   ::   Общество   ::   Отдых   ::   Политика   ::   Природа   ::   Происшествия   ::   Спорт   ::   Экономика   ::   ВЫСОЦКИЙ   ::   «ИСКРЫ»   ::   БИБЛИОТЕЧКА «1Ф»   ::   КОНТАКТЫ   ::