Главная Галерея История Культура МУЗЕЙ Общество Отдых Политика Природа Происшествия Спорт Экономика ВЫСОЦКИЙ «ИСКРЫ» БИБЛИОТЕЧКА «1Ф» КОНТАКТЫ
Реклама
[25.01.1998]   Серия «Кумиры»: «МЕСТО ВСТРЕЧИ ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ»

Газета «Сливки общества» (серия «Кумиры»), 25 января, 1998 г.

 

   ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ

 

   Продолжение. Начало: Серия «Кумиры»: ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ

 

      

                      ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве (стихи, статьи, заметки, интервью, литературная критика, воспоминания, дневники, фотографии, рисунки, экслибрисы и др.), Vladimir Vysocki. Газета «Сливки общества» (серия «Кумиры»), 25 января, 1998 г. В. Высоцкий: ЗАПИСКИ ИЗ ЗАЛА; С. Говорухин: «МЕСТО ВСТРЕЧИ ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ»; Братья Вайнеры: «ГОНКА С СУДЬБОЙ»; И. Хейфиц: «ДУЭЛЬ»; Э. Рязанов: «И АКТЕР, И ПОЭТ». Сканирование и публикация — В. Белко, распознавание текста — Ю. Сова.ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве (стихи, статьи, заметки, интервью, литературная критика, воспоминания, дневники, фотографии, рисунки, экслибрисы и др.), Vladimir Vysocki. Газета «Сливки общества» (серия «Кумиры»), 25 января, 1998 г. В. Высоцкий: ЗАПИСКИ ИЗ ЗАЛА; С. Говорухин: «МЕСТО ВСТРЕЧИ ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ»; Братья Вайнеры: «ГОНКА С СУДЬБОЙ»; И. Хейфиц: «ДУЭЛЬ»; Э. Рязанов: «И АКТЕР, И ПОЭТ». Сканирование и публикация — В. Белко, распознавание текста — Ю. Сова.

 

 

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве (стихи, статьи, заметки, интервью, литературная критика, воспоминания, дневники, фотографии, рисунки, экслибрисы и др.), Vladimir Vysocki. Газета «Сливки общества» (серия «Кумиры»), 25 января, 1998 г. В. Высоцкий: ЗАПИСКИ ИЗ ЗАЛА; С. Говорухин: «МЕСТО ВСТРЕЧИ ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ»; Братья Вайнеры: «ГОНКА С СУДЬБОЙ»; И. Хейфиц: «ДУЭЛЬ»; Э. Рязанов: «И АКТЕР, И ПОЭТ». Сканирование и публикация — В. Белко, распознавание текста — Ю. Сова.   Глеб Жеглов и другие

 

  

   В. ВЫСОЦКИЙ

 

   ЗАПИСКИ ИЗ ЗАЛА

 

   С самого начала, когда я стал работать в кино с песнями, я поставил такое условие, что мои песни будут иметь такую же цену в этом фильме — не денежную, а творческую цену, — как и все остальное — как и изображение. И первый опыт моей работы в кино был фильм «Вертикаль». Песни из этого фильма исполняются до сих пор во всех альплагерях, — если вы были, вы знаете, что там просыпаются с песней «Здесь вам не равнина», а засыпают под «Лучше гор могут быть только горы». И это замечательно, потому что мне присылают фотографии, на которых изображен, скажем, камень, и на этом камне высечена строчка — одна строчка из какой-нибудь из этих песен — на могиле погибших альпинистов...

 

 

   Станислав ГОВОРУХИН

 

   МЕСТО ВСТРЕЧИ ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ

 

   Летом 66-го мы снимали «Вертикаль» на Кавказе.

 

   Актерам довелось пожить недельку в палатке под ледником. Надо было набраться альпинистского опыта, вообще «почувствовать» горы. Особенно Володе. Мы очень рассчитывали на песни, которые он напишет. Без них картина не могла состояться.

 

   В это время на пике Вольная Испания случилось несчастье. Погиб альпинист, товарищи безуспешно пытались снять его со стены. На помощь двинулись спасательные отряды. Шли дожди, гора осыпалась камнепадами. Ледник под вершиной стал напоминать поле боя — то и дело вниз по леднику спускались альпинисты, вели под руки раненого товарища, кого-то несли на носилках. Палатка наших актеров превратилась в перевязочный пункт. Здесь восходителей ждал горячий чай, посильная помощь.

 

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве (стихи, статьи, заметки, интервью, литературная критика, воспоминания, дневники, фотографии, рисунки, экслибрисы и др.), Vladimir Vysocki. Газета «Сливки общества» (серия «Кумиры»), 25 января, 1998 г. В. Высоцкий: ЗАПИСКИ ИЗ ЗАЛА; С. Говорухин: «МЕСТО ВСТРЕЧИ ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ»; Братья Вайнеры: «ГОНКА С СУДЬБОЙ»; И. Хейфиц: «ДУЭЛЬ»; Э. Рязанов: «И АКТЕР, И ПОЭТ». Сканирование и публикация — В. Белко, распознавание текста — Ю. Сова.   Происходило нечто значительное и драматическое. Можно же было подождать неделю, пока утихнет непогода, в конце концов, тот, ради кого рисковали жизнью эти люди, все равно был уже мертв. Но нет, альпинисты упрямо штурмовали вершину. Это уже был вызов. Кому? Володя жадно вслушивался в разговоры, пытался схватить суть, понять, ради чего все это... Так родилась первая песня:

 

Да, можно свернуть,

Обрыв обогнуть,

Но мы выбираем трудный путь,

Опасный, как военная тропа.

 

   Альпинисты считали его своим. Верили, что он опытный восходитель. А он увидел горы впервые за два месяца до того, как написал ставшие такими популярными песни о горах.

 

   Люди воевавшие были уверены, что он их боевой товарищ. Такая правда, такая ободранная до крови правда лезла из его военных песен. А ему, когда началась война, исполнилось три года.

 

   Он был мужчина, если хотите. По природе своей, героическому нутру он должен был, вероятно, пойти в моряки, в летчики, в солдаты. Но для этого надо было иметь несколько жизней. Поэтому он в песнях проживал то, что хотел бы прожить в жизни...

 

   Но мало хотеть, надо знать. Судя по его песням, он всегда знал предмет досконально. Откуда? У него была изумительная память, а слушать он умел, как никто. Это редкий дар. Мне кажется, не умеющий слушать, слушающий самого себя (таких мы часто встречаем в компании), как художник слова — конченый человек. Ему уже не узнать ничего нового, поскольку ничего не услышать...

 

                                      * * *

   Можно сказать, что не я пригласил Высоцкого на картину «Место встречи изменить нельзя», а он — меня.

 

   Однажды он говорит мне:

 

   — Знаешь, тут мне Вайнера сказали, что у них для меня есть хорошая роль. Ты почитай роман, мне сейчас некогда — в Парижск уезжаю... (Именно так он назвал этот город.)

 

   Я взял у него роман, он назывался «Эра милосердия», прочел и... просто обалдел. Когда Володя приехал, я сказал ему:

 

   — Роман, действительно, классный, и роль потрясающая. Ты ничего похожего еще не играл, представляю, как ты это сделаешь...

 

   Володю я мог бы утвердить и без проб, потому что для меня, как и для всех нас, было ясно, что эту роль должен играть только он. Но это происходило в те времена, когда он еще ни разу не появлялся на телеэкране, а тут — такая одиозная фигура — в пятисерийном фильме! Поэтому я сделал на эту роль несколько проб других актеров, которые заведомо не могли тягаться с Высоцким. И когда показывал руководству пробы, я показал и эти пробы, которые были, конечно, гораздо хуже проб Высоцкого. Начальство это очень убедило...

 

                                      * * *

   Нашел в записной книжке такую запись.

 

   «Володя: у меня все наоборот — если утону, ищите вверх по течению».

 

   Откуда это? Так не похоже на Высоцкого. Он был человеком, который твердо знал — куда, ради чего и на что он идет. Хотя...

 

   Так хотел сниматься, так волновался: утвердят — не утвердят на роль Жеглова, и вдруг...

 

   10 мая 1978 года — первый день съемок. И день рождения Марины Влади. Мы в Одессе, на даче нашего друга. И вот — неожиданность. Марина уводит меня в другую комнату, запирает дверь, со слезами просит: «Отпусти Володю, снимай другого артиста». И Володя: «Пойми, мне так мало осталось, я не могу тратить год жизни на эту роль!»

 

   Как много потеряли бы зрители, если бы я сдался в этот вечер...

 

 

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве (стихи, статьи, заметки, интервью, литературная критика, воспоминания, дневники, фотографии, рисунки, экслибрисы и др.), Vladimir Vysocki. Газета «Сливки общества» (серия «Кумиры»), 25 января, 1998 г. В. Высоцкий: ЗАПИСКИ ИЗ ЗАЛА; С. Говорухин: «МЕСТО ВСТРЕЧИ ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ»; Братья Вайнеры: «ГОНКА С СУДЬБОЙ»; И. Хейфиц: «ДУЭЛЬ»; Э. Рязанов: «И АКТЕР, И ПОЭТ». Сканирование и публикация — В. Белко, распознавание текста — Ю. Сова.   С. 19

 

   Братья ВАЙНЕРЫ

 

   ГОНКА С СУДЬБОЙ

 

   Мы ехали на студию, опаздывали, торопились, и он, как всегда, гнал машину во весь опор. У Киевского вокзала свистнул пронзительно милиционер, взвизгнули тормоза, замер этот бешеный гон. «Ну все, заторчали», — махнул он досадно рукой. Инспектор неспешно просмотрел протянутые документы, мельком взглянул ему в лицо, осуждающе вздохнул: «Превышаете, товарищ Жеглов! Ведь не на «операцию» спешите?» — «А! У меня каждый день операция!» Милиционер возвратил права и домашним, неофициальным тоном попросил: «Не гоните так лошадей, Владимир Семенович». — «Ей-богу, больше не буду!» — поклялся Высоцкий, включил скорость и погнал пуще прежнего...

 

   Большой цейтнот. Невероятная острота чувствования от всегдашнего дефицита времени. Каждая строка, каждая роль, каждый глоток и вздох — как будто последний.

 

   Владимир Высоцкий прожил сорок два с половиной года ровно — день в день. Кто-то из его поклонников подсчитал, что составило это 15 520 дней. Десять дней натекло, по капелькам собралось за счет високосных годов. Ах, какая это скорбная арифметика, какая грустная статистика! Как удручающе мал срок жизни художника... Ведь их возраст нельзя мерить анкетой, хронологией, календарной цифирью — их жизненный срок имеет другую насыщенность, каждый прожитый ими день имеет другой удельный вес!

 

   Вместили же эти немногочисленные, в общем-то, дни сотни написанных Высоцким стихотворений, тысячу песен (с различными вариантами), десятки сыгранных ролей на театре и в кино, бессчетные концерты и выступления. Другой вопрос — какой ценой это давалось...

 

   Песню Высоцкий мог написать за один день, за несколько часов. Летели в Одессу, купил в киоске перед посадкой журнал «Советский экран», уселся в кресло, перелистнул несколько страниц, отложил журнал, достал ручку и стал искать бумагу. Ни у кого не нашлось нескольких чистых листочков, и тогда Высоцкий стал писать прямо на журнале, на белых полях. Писал строку, вычеркивал, вновь вписывал какие-то слова, на полосе выстраивались неровные столбики строф. Когда приземлились в аэропорту, он поднял веселый глаз: «По-моему, смешная штука получается...» Из аэровокзала поехали на море, на дачу к режиссеру Говорухину. Все купались, веселились, жарили шашлык, а Высоцкий лежал в стороне на песке и усердно трудился над исписанным вдоль и поперек журналом. Часа через три сказал: «Несите гитару, вроде бы готово...»

 

   Исписанный прыгающими стремительными буквами Высоцкого журнал «Экран» до сих пор хранится у Станислава Говорухина.

 

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве (стихи, статьи, заметки, интервью, литературная критика, воспоминания, дневники, фотографии, рисунки, экслибрисы и др.), Vladimir Vysocki. Газета «Сливки общества» (серия «Кумиры»), 25 января, 1998 г. В. Высоцкий: ЗАПИСКИ ИЗ ЗАЛА; С. Говорухин: «МЕСТО ВСТРЕЧИ ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ»; Братья Вайнеры: «ГОНКА С СУДЬБОЙ»; И. Хейфиц: «ДУЭЛЬ»; Э. Рязанов: «И АКТЕР, И ПОЭТ». Сканирование и публикация — В. Белко, распознавание текста — Ю. Сова.   Постоянный дефицит времени, гонка с судьбой определили в Высоцком безошибочность принимаемых им решений, точное знание, чего он хочет.

 

   Десять лет назад подарили мы ему один из сигнальных экземпляров романа «Эра милосердия». На другой же день он явился с порога и сообщил: «Я пришел «застолбить» Жеглова...» Мы удивились — в каком смысле «застолбить»? Высоцкий уверенно сказал: «Это будет фильм. Наверное, большой. И это Моя роль. Никто вам так не сыграет Жеглова, как я...».

 

   Еще до начала съемок фильма «Место встречи изменить нельзя» Высоцкий горел идеей сделать фильм не казенный, а «артельный», то есть не по плану, не по табельному времени «от — до», а от всего сердца, для себя, что для него автоматически предполагало — для всех. И, видит Бог, работал он от всего сердца.

 

   Съемки пяти серий длились в Одессе без малого год. Высоцкий занят почти в каждом эпизоде, а участие в спектаклях Театра на Таганке — само собой. Не раз случалось ему после съемочной смены мчаться в аэровокзал, и ночным рейсом — пассажирским, а когда и попутным грузовым — возвращаться в Одессу, чтобы с восьми утра уже быть на съемочной площадке. Жизнь со временем наперегонки.

 

 

   Иосиф ХЕЙФИЦ

 

   ДУЭЛЬ

 

   По голосу он представлялся мне могучим мужчиной богатырского сложения, этаким суперменом. И поэтому, когда в начале семьдесят второго года я искал исполнителя роли зоолога фон Корена для своего фильма по чеховской «Дуэли», я вспомнил о Высоцком. У Чехова фон Корен широкоплеч, смуглолиц, фигура его производит впечатление мощи, и весь он — воплощение высокомерия и холодности. Но вот приехал из Москвы и стоит передо мной человек невысокого роста, даже, можно сказать, щуплый, большая, красиво посаженная голова подчеркивает некоторую непропорциональность фигуры. Я был поражен несоответствием голоса и внешности.

 

   Ну вот, смотрю я на него и недоумеваю: рядом с Олегом Далем, кандидатом на роль Лаевского, он кажется маленьким. Мне так не хочется отказываться от его участия в фильме. И чем больше всматриваюсь в него во время нашей беседы, тем все решительнее прихожу к выводу, что можно сделать поправку к чеховскому описанию внешности фон Корена. А что, если этот «прежде всего деспот, а потом уж зоолог» именно таков: ниже среднего роста, щуплый? И несмотря на это, а скорее именно благодаря этому, он «король и орел, держит всех жителей в ежах и гнет их своим авторитетом». Решившись, прямо говорю об этом Володе. И обретаю союзника.

 

   — В самом деле, — вспоминает он, — есть много примеров тому, что тираны и деспоты — часто люди маленького роста, и свой недостаток пытаются возместить жаждой власти и превосходства...

 

   Все равно меня на эту роль не утвердят. И ни на какую не утвердят. Ваша проба — не первая, а ни одной не утвердили, все — мимо. Наверное, «есть мнение» не допускать меня до экрана.

 

   А после кинопробы, в которой подтвердилась принятая нами формула «фон коренщины» и сложность характера проявилась даже в небольшом отрывке, Володя, отозвав меня в сторону, сказал:

 

   — Разве только космонавты напишут кому следует. Я у них выступал, а они спросили, почему я не снимаюсь... Ну, и обещали заступиться.

 

   Видимо, письмо космонавтов дошло. Володю утвердили на роль, и мы отправились в Феодосию на съемки.

 

   Года через два после «Дуэли» мы встретились вновь. Я увидел его в буфете «Ленфильма», мы радостно обнялись, и он, как обычно, без церемоний, как-то по-свойски, сказал мне, что надо бы нам опять встретиться на съемочной площадке. Я готовился в это время к работе над повестью П. Нилина «Дурь» (сценарий назывался «Единственная») и еще не приступал к подбору исполнителей. Но авансом дал обещание пригласить Володю на одну из ролей.

 

   И эта роль вскоре определилась. Руководитель клубного кружка песни. Несостоявшийся «гений». Неудачник с какой-то жизненной тайной, поломавшей судьбу. Ему сразу же понравилась идея сыграть неудачника и провинциального завистника. Как умный актер, он и не гнался за внешней выигрышностью, эффектностью роли. Его привлекало внутреннее содержание, многоплановость, особая «тайна» характера, недосказанность и странность поступков. Он даже несколько огорчился, узнав, что в роли есть эпизод, где он поет.

 

   — Все зрители думают: раз Высоцкий, значит, петь будет. Нехватало, чтобы фон Корен с гитарой ходил и пел.

 

   Но поняв, что его песня — совсем не «шлягер», а скорее «антишлягер», что петь он будет как несостоявшийся эстрадный кумир, в поношенном костюме с авоськой, в которой болтается бутылка кефира и восьмушка чая, он согласился и спел свою «Погоню», несколько изменив манеру исполнения.

 

   Хотя роль была не главная, он относился к ней на редкость ответственно и дисциплинированно. Мне вспоминается один случай. У Володи оказался единственный свободный от спектакля и репетиции день перед отъездом на зарубежные гастроли. В театре шла подготовка к отъезду, работали без выходных. На этот единственный день и была назначена важная съемка в Ленинграде. С трудом освободили всех партнеров, кого на всю смену, кого — на несколько часов.

 

   По закону бутерброда, падающего всегда маслом вниз, в то злополучное утро поднялась метель. Ленинград самолетов не принимал, аэропорт слабо обнадеживал, обещая улучшение обстановки во второй половине дня. При максимальном напряжении снять сцену за полдня не удастся.

 

   Все сидели в павильоне с «опрокинутыми» лицами, проклиная погоду и не находя выхода. И вдруг (это вечно спасительное «вдруг») вваливается Володя, на ходу надевая игровой костюм, а за ним бегут костюмеры, гример, реквизитор с термосом горячего кофе.

 

   — Володя, дорогой, милый! Каким чудом? Администрация с аэродрома звонит — надежды нет!

 

   — А я ребят военных попросил. Они и в такую погоду летают. К счастью, оказия была. За сорок минут примчали!

 

   Но вот однажды я, помню, возвращался после какого-то совещания по улице Воровского. Был пасмурный весенний день, снежная каша на тротуарах. Слышу — догоняет меня мчащаяся машина, близко к тротуару. Оглядываюсь и сторонюсь, чтобы не обрызгало. Резко тормозит заляпанный грязью, что называется, «по самые уши» серый мерседес. Выскакивает Володя. Здороваемся, и я ему говорю:

 

   — Легок на помине! Володя, я задумал экранизировать бабелевский «Закат» и «Одесские рассказы». И вы у меня будете играть бандита Беню Крика.

 

   Он широко улыбнулся и, не раздумывая, грохнулся на колени прямо в снежную кашу...

 

   Это была наша последняя встреча. Замысел мой не осуществился, пришлось менять свои планы...

 

 

   Эльдар РЯЗАНОВ

 

   И АКТЕР, И ПОЭТ

 

   Мы не были с Высоцким друзьями — мы были лишь знакомы, относились друг к другу с симпатией, встречались мало, редко. Но однажды произошла история, которую я расскажу, хотя и выгляжу в ней не очень красиво.

 

   В 1969 году я намеревался снять фильм по знаменитой пьесе Ростана «Сирано де Бержерак». Я пробовал многих актеров и тогда мне пришла в голову мысль — надо на главную роль французского поэта XVII века взять нашего современного поэта, и я предложил роль Евгению Евтушенко.

 

   Ну, короче говоря, я готовился к съемкам этой картины...

 

   И вот в это самое время мы с женой были в театре, — сейчас уж не помню в каком. И вдруг я увидел, что впереди на ряд сидят Владимир Высоцкий и Марина Влади. Володя перегнулся, поздоровался. Вообще у нас как-то принято (ну, я был, правда, и старше), что режиссерам артисты говорят «вы», а те говорят актерам «ты». И он говорит: «Эльдар Александрович, это правда, что вы собираетесь ставить Сирано де Бержерака?» Я говорю: «Да». — «Вы знаете, мне очень бы хотелось попробовать». Я говорю: «Понимаете, Володя, я не хочу в этой роли снимать актера, мне хотелось бы снять поэта». Я совершил, конечно, невероятную бестактность, ведь Володя уже много лет писал. Правда, мне он был известен по песням блатным, жаргонным, лагерным, уличным — по своим ранним песням. Он еще, действительно, не приступил к тем произведениям, которые создали ему имя, создали его славу, настоящую, великую, крупную. Эти песни должны были еще родиться в будущем. «Но я ж тоже пишу», — сказал он как-то застенчиво. Я про себя подумал: «Да, конечно, и очень симпатичные песни. Но это все-таки не в том большом смысле поэзия», — но промолчал.

 

   Относился я к нему с огромным уважением и как к артисту, и вообще мне он был крайне симпатичен. И мы договорились, что сделаем пробу.

 

   Мы репетировали, он отдавался этому очень страстно, очень темпераментно. Сняли кинопробу. Тогда картину мне закрыли, причем сделано это было грубо, категорично, диктаторски.

 

   А через несколько лет мой друг — сценарист, драматург и поэт Михаил Львовский, который является поклонником, обожателем и собирателем Высоцкого, сделал мне просто грандиозный царский подарок — он подарил мне кассеты, где было восемь часов звучания Высоцкого. Это было уже где-то в году 76-м, наверное. И я как раз поехал в отпуск в дом отдыха. И каждый день в «мертвый час» я ставил магнитофон с песнями Высоцкого и открывал для себя прекрасного, умного, ироничного, тонкого, лиричного, многогранного поэта. Сначала я слушал один в номере. Потом я вынес магнитофон на лестничную клетку, и каждый день в «мертвый час» никто не спал — собиралось все больше и больше людей, через несколько дней около магнитофона был весь дом. Двадцать четыре дня прошли у меня и у многих под знаком песен Высоцкого. Они вызывали всеобщий восторг. Это была тишина, в которой гремел, хрипел, страдал, смеялся прекрасный голос Высоцкого...

 

   Я приехал в Москву потрясенный. И с тех пор стал его поклонником окончательным, безоговорочным, пожизненным, навсегда. По приезде я позвонил ему по телефону и сказал: «Володя, ты себе представляешь, какое счастье ты мне даровал! Я провел 24 дня рядом с тобой, я слушал твои песни, ты замечательный поэт, ты прекрасен, я тебя обожаю». Я говорил ему самые нежные слова, они были совершенно искренними. Он засмеялся, довольный, и сказал: «А сейчас вы бы меня взяли на роль Сирано?» Я сказал: «Сейчас бы взял».

 

   Мы оба рассмеялись и повесили трубки...

 

   См. продолжение: Стр. 20, 21: «В. Туманов: «ПРИРУЧИТЬ ЕГО БЫЛО НЕЛЬЗЯ»; В. Золотухин: «ВСЕ В ЖЕРТВУ ПАМЯТИ МОЕЙ»; В. Высоцкий: «МОЙ ДРУГ УЛЕТАЕТ В МАГАДАН», «ПИСЬМО К ДРУГУ, ИЛИ ЗАРИСОВКА О ПАРИЖЕ».

 

Реклама
Главная   ::   Галерея   ::   История   ::   Культура   ::   МУЗЕЙ   ::   Общество   ::   Отдых   ::   Политика   ::   Природа   ::   Происшествия   ::   Спорт   ::   Экономика   ::   ВЫСОЦКИЙ   ::   «ИСКРЫ»   ::   БИБЛИОТЕЧКА «1Ф»   ::   КОНТАКТЫ   ::