Главная Галерея История Культура МУЗЕЙ Общество Отдых Политика Природа Происшествия Спорт Экономика ВЫСОЦКИЙ «ИСКРЫ» БИБЛИОТЕЧКА «1Ф» КОНТАКТЫ
Реклама
[25.01.1998]   Серия «Кумиры»: «ПЕРВЫЙ В РОССИИ РОКЕР», «ОН ЗНАТЬ ХОТЕЛ ВСЕ ОТ И ДО»

Газета «Сливки общества» (серия «Кумиры»), 25 января, 1998 г.

 

   ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ

 

   Продолжение. Начало: Серия «Кумиры»: ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ

 

 

 

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве (стихи, статьи, заметки, интервью, литературная критика, воспоминания, дневники, фотографии, рисунки, экслибрисы и др.), Vladimir Vysocki. Газета «Сливки общества» (серия «Кумиры»), 25 января, 1998 г. Илья СМИРНОВ: «ПЕРВЫЙ В РОССИИ РОКЕР»; Александр Городницкий: «ОН ЗНАТЬ ХОТЕЛ ВСЕ ОТ И ДО». Универсальная городская газета «ОДИН ФАКТ. Одинцовский фактор». Сканирование и публикация — В. Белко, распознавание текста — Ю. Сова.   Кто в атаку пойдёт?

 

   Илья СМИРНОВ

 

   ПЕРВЫЙ В РОССИИ РОКЕР

 

 

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве (стихи, статьи, заметки, интервью, литературная критика, воспоминания, дневники, фотографии, рисунки, экслибрисы и др.), Vladimir Vysocki. Газета «Сливки общества» (серия «Кумиры»), 25 января, 1998 г. Илья СМИРНОВ: «ПЕРВЫЙ В РОССИИ РОКЕР»; Александр Городницкий: «ОН ЗНАТЬ ХОТЕЛ ВСЕ ОТ И ДО». Универсальная городская газета «ОДИН ФАКТ. Одинцовский фактор». Сканирование и публикация — В. Белко, распознавание текста — Ю. Сова.   В годы «застоя» в Советском Союзе сосуществовали два неподвластных цензуре песенных течения — авторская песня и рок. Как они относились друг к другу? Было ли только отчуждение и отрицание? Или возникали интерес и взаимное влияние?

 

   Вот что пишет об этом драматург Виктор Славкин.

 

   «Когда лет десять тому назад появился этот рок «новой волны», я ходил на их концерты. Не хотел стареть. «Мочалкин блюз», «Я сажаю алюминиевые огурцы на брезентовом поле», «В славном городе Н.»... Конечно, я со своей седой башкой нелепо выглядел в молодом зале, но они как-то спокойно относились ко мне. С некоторыми я даже беседовал. Вася Шумов — руководитель группы «Центр». В нем как-то сочетались эстетика подворотни и дендизм.

 

   — Вася, а как вы относитесь к Окуджаве?

 

   — Это лиризм какой-то... Однажды в Ленинграде был в одной компании, такие инженеры, лет под сорок. Сухое вино на столе, свет потушили и поставили Окуджаву. Свечи горят, они сидят вокруг стола, курят, тихо... Не понял.

 

   — А как вам Высоцкий?

 

   — Ну, мы его считаем рок-поэтом. Можно сказать, мы признаем его. Только...

 

   — Что?

 

   — Только вот кричит он очень. Чего он кричит так! «Обложили меня, обложили!..» Ну, ясно, обложили, а как иначе! Нормально. Чего по этому поводу расстраиваться!.. «Идет охота на волков, идет охота!..» Ну, идет. А что? Они охотятся, мы стараемся не попадаться. Чего тут такого?

 

   «Да, да, он прав! — стучало в моей седенькой голове. — Это мы, наивные шестидесятники, рвали себе душу — за что вы нас обложили?! Ведь мы не враги какие-то, не волки. Мы ничего, мы хотим только джаз, Хемингуэя, Пикассо...»

 

   Я стоял перед Васей с разрумянившимся лицом, он смотрел на меня, улыбался своей легкой улыбочкой и, казалось, без труда расшифровывал мой внутренний монолог».

 

 

Кто сменит меня,

Кто в атаку пойдет?

Кто выйдет к заветному мосту?

И мне захотелось — пусть будет вон тот,

Одетый во все не по росту.

 

   Владимир Высоцкий.

«Сыновья уходят в бой»

 

Так слови свое Слово,

чтоб разом начать все дела.

Как положено,

все еще раз положить на лопатки.

Чтобы девочка-Время

из сказок косу заплела.

Чтобы Время-мальчишка

пугал и стрелял из рогатки.

 

   Александр Башлачев.

   «Слыша Высоцкого»

 

 

   Взаимоотношения авторской песни и русского рока представляются запутанными постольку, поскольку мы предпочитаем воспринимать не существо явлений (истории и культуры), а те этикетки, которые на них наклеены. Вряд ли возможно здесь пересказать историю отечественного рока «от яйца», однако отметим два факта:

 

   1. У нас не было собственно рок-музыкантов, таких, как Д. Хендрикс, Р. Блэкмор, К. Эмерсон, С. Вандер; лучшие из наших инструменталистов — либо имитаторы, либо аккомпаниаторы, либо временные «попутчики», как С. Курехин в «Аквариуме»;

 

   2. Практически все звезды русского рока выступали «в акустике» как барды, причем очень часто именно такой вариант общения с публикой оказывался основным, а «электрический» — дополнительным.

 

   Особенно это характерно для первой половины 80-х годов — тогда, собственно, и сформировалась самобытная модель рок-культуры в России.

 

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве (стихи, статьи, заметки, интервью, литературная критика, воспоминания, дневники, фотографии, рисунки, экслибрисы и др.), Vladimir Vysocki. Газета «Сливки общества» (серия «Кумиры»), 25 января, 1998 г. Илья СМИРНОВ: «ПЕРВЫЙ В РОССИИ РОКЕР»; Александр Городницкий: «ОН ЗНАТЬ ХОТЕЛ ВСЕ ОТ И ДО». Универсальная городская газета «ОДИН ФАКТ. Одинцовский фактор». Сканирование и публикация — В. Белко, распознавание текста — Ю. Сова.   Ситуация, при которой «Сокол» (одна из первых столичных рок-групп) выступал в концерте с Высоцким: отделение — Высоцкий, отделение — «Сокол», и соседи совершенно не заинтересовались друг другом, была возможна в 1968 году, в самый ранний период, когда творчество отечественных групп воспринималось как необязательное и заведомо второсортное приложение к «настоящему» западному року, как музыка не столько для «слушания», сколько для танцев.

 

   Первые же попытки обрести собственное лицо повернули это еще не сформировавшееся лицо (простите за неуклюжий каламбур) в сторону авторской песни — и даже более глубоких (в том числе фольклорных) пластов русской песенной традиции. Без труда обнаруживаются параллели, например, между Булатом Окуджавой и «Машиной времени» («Битва с дураками» etc). Говоря о поисках самобытности, мы имеем в виду прежде всего тексты, поскольку музыка — язык интернациональный, и группы, учившиеся петь по-русски и не только на танцах, оставались, как правило, приверженцами все тех же «западных» блюзов и рок-н-роллов, и не так уж просто отыскать в России «незападную» музыку. Наталья Крымова сопоставляла Высоцкого с шансонье, и сам он не отрекался от такого родства: «авторская песня — это отдельный вид искусства... во всем мире ею занимаются уже лет 30-40... Азнавур сам себе пишет, Брель сам себе писал и текст, и музыку, и сам исполнял...». Макаревич и Гребенщиков могли бы сослаться на «Битлз», которые тоже писали слова и музыку сами.

 

   Можно отметить интересную эволюцию: в 1966 году Высоцкий воинственно отстаивал превосходство простой акустической гитары с «семью серебряными струнами» — «электророяль мне, конечно, не пара...», а над новыми музыкальными модами откровенно издевался, причем формулировки напоминают тогдашнюю публицистику Никиты Богословского:

 

Одни музыкант объяснил мне пространно,

Что будто гитара свой век отжила —

Заменят гитару электроорганы.

Электророяль и электропила.

 

   Спустя десятилетие он успешно записывался в «электрическом» сопровождении.

 

   Мосты между двумя мощнейшими течениями независимой культуры наводились с обеих сторон, и это был процесс естественный — однако фазовый переход наступил вскоре после смерти Высоцкого. Именно тогда происходит смена поколений в отечественном роке. В устоявшиеся табели о рангах врывается «ленинградская школа»: «Аквариум», «Зоопарк», «Кино», «Автоудовлетворители», исповедовавшие эстетику «здесь и сейчас», простоту, актуальность и народность. «Как народность дала толчок первой волне рока — «Битлз» и все прочее, — говорил Борис Гребенщиков корреспондентам подпольного журнала «Рокси», — так же и теперь народность дала толчок возникновению такой колоссальной массы музыки, которой мир еще не видел за последние 15 лет...». Новую рок-эстетику отождествляли то с панком, то с новой волной на Западе, но куда разительнее было сходство с тем наиболее демократическим направлением авторской песни, которое олицетворяли Владимир Высоцкий и Аркадий Северный (заметим, что последний выступал с ансамблем, по инструментальному составу не отличавшимся от рок-группы). Для рокеров «времени колокольчиков» Высоцкий занимает место в пантеоне рядом с Джоном Ленноном. «...Жаль, что его уже нет в живых. Очень хотелось бы с ним встретиться... Только вот песни он лучше писал» (Константин Кинчев). «...Это песня («Банька» — И. С.), которую я очень люблю...» (Игорь Сукачев). «Разве многие заметили, что Владимир Высоцкий был и пионером панк-мышления и рок-революцию в аранжировке и инструментале начал задолго до длинноволосых или «вольностриженных» экспериментаторов?» (Алексей Дидуров). «Высоцкого уважаю, мне до него далеко, хотя думаю, что он первый в России рокер» (Андрей «Свин» Панов). Еще категоричнее Сергей Калугин, принадлежащий к младшему поколению. На вопрос о начале своего творчества он отвечает: «В 1983 году у меня впервые получилась приемлемая стилизация под Высоцкого, на которого я тогда молился. Потом несколько лет под него работал...».

 

   Ориентация русского рока на Высоцкого — не примитивное подражание, а скорее движение в культурном потоке, направление которого в наибольшей степени (по сравнению с другими бардами, а также писателями, политическими и религиозными деятелями etc.) определял именно автор «Серебряных струн» и «Коней привередливых».

 

   Явление Высоцкого в 70-е годы — уже не эстетическое, а историческое и события на Таганской площади в день его похорон наглядно продемонстрировали это всему Советскому Союзу, включая фрондирующих граждан призывного возраста.

 

   Художественное творчество (как и политика) — такая непредсказуемая сфера, где субъективные устремления могут сильно отличаться от реальных достижений. Поэтому попытка классификации рок-музыкантов по принципу «дальше — ближе к Высоцкому» всегда будет уязвима. Тем не менее, мы можем выделить несколько авторов: Александр Градский (в ипостаси автора-исполнителя с гитарой), Сергей Рыженко, Александр Башлачев (как известно, написавший триптих «Слыша Высоцкого») и, разумеется, Юрий Шевчук.

 

   Их связывает с Высоцким не выражение почтения и признательности «дорогому учителю», а очевидная преемственность метода. Все они создавали жанровые миниатюры (столь «учителем» любимые), своего рода музыкальный мини-театр, где автор-исполнитель перевоплощается в старых и молодых, в солдат и колхозников, в мужчин и женщин. Творческий метод, надо сказать, не свойственный рок-музыке: рокер играет обычно самого себя. Но именно так — «неправильно» — создано множество любимых народом композиций: у Градского — «Птицеферма», у Рыженко — «Маша и волк», «Маленькая девочка в большом гастрономе», «Плюшевый десант», у Башлачева — «Хозяйка», «Слет-симпозиум», «Подвиг разведчика», «Грибоедовский вальс» (где, заметим, даже большая часть действия происходит на сцене), наконец, у Шевчука — целая серия от «Периферии» и «Хипанов» до «Милиционера в рок-клубе» и «Мама, я любера люблю». Вслед за Высоцким, перевоплощавшимся в предметы, которые мы привыкли считать неодушевленными, Шевчук поет: «Я церковь без крестов...», а Градский даже «Миль пардон, прощенья просим, // Я батон за двадцать восемь...» Разумеется, способностью к перевоплощению Владимир Семенович превосходит всех своих рок-наследников вместе взятых, однако вряд ли это связано с его принадлежностью к бардам — скорее с актерской профессией. Например, у Окуджавы подобные способности практически отсутствовали.

 

   Особого осмысления требует тот факт, что рок, при всей его «асоциальности» и постоянных конфликтах с законом, приведших ряд его представителей за решетку, оказался чужд какой бы то ни было романтизации уголовной субкультуры. Напротив — песня Майка «Гопники» по существу представляет собой прямую полемику с Высоцким. Герои блатных песен — «Я в деле, и со мною нож...» — предстают в своем реальном, а не романтическом обличье:

 

Кто гадит в наших парадных!

Кто блюет в вагонах метро?

Кто всегда готов подбить вам глаз и

всадить вам в бок перо!

 

   Однако речь идет скорее всего не жанровых, а об индивидуальных особенностях, в крайнем случае — особенностях поколения (послевоенный двор как источник уголовной субкультуры). Андрей Макаревич как автор гораздо больше похож на Булата Окуджаву, чем на «Своего» Сергея Рыженко, хотя последний и играл с Макаревичем в одном ансамбле. Гребенщиков не похож на Галича, но очевидно близок к Александру Вертинскому, чьи песни лидер «Аквариума» исполняет на протяжении всего своего творческого пути. « Автоудовлетворители» Андрея Панова многим напоминали ансамбль Аркадия Северного и братьев Жемчужных. Постепенно в русской рок-культуре формировались и собственные центры притяжения. Гребенщиков был наставником для группы «Кино». Александр Башлачев (никогда не выступавший и не записывавшийся «в электричестве»!) во второй половине 80-х оказал мощное воздействие практически на всех своих друзей, включая и Гребенщикова, по чьим стопам когда-то пришел в рок-музыку: на Шевчука, Кинчева, Дмитрия Ревякина, Янку Дягилеву.

 

   Разумеется, большинство перечисленных стилистически весьма далеки от Высоцкого, но кто сказал, что Михаил Щербаков (бард того же поколения) к Владимиру Семеновичу ближе?

 

   «В рок-музыке, как и почти везде, стилистический подход неуместен и неверен, — написал в журнале «Урлайт» Д. Морозов. — Это прежде всего не стиль, а система ценностей». И это, добавил бы Башлачев, «искра электричества», которая передавалась от поэта к поэту, от сердца к сердца — пока было кому передавать.

 

   Существует формула: все, что заслуживает внимания в русском роке, объединяет его с авторской песней; все, что не авторская песня, объединяет его с дискотекой и художественной ценности не представляет. Может быть, формулировка слишком строгая и несправедливая по отношению к таким группам, как «Вежливый отказ» или «Аукцион», которые всерьез стремились создать собственный и далеко не дискотечный музыкальный язык, — однако не секрет, что до сих пор ни один теоретик не сформулировал принципиальные отличия русского рока от бардовской (авторской) песни. Те попытки, которые предпринимались, основаны либо на недоразумении — как заявление Виктора Цоя о том, что барды ему неинтересны, потому что поют «песни о том, что все замечательно, когда мы сидим в палатке у костра», либо, наоборот, на классификации Александра Мирзаяна: «возможно, в АП больше стилизации, в роке — имитации, то есть театра отстранения. Когда автор и его лирический герой принципиально не совпадают».

 

                            *   *   *

 

   Спасибо редактору — подсказал естественный, хотя и печальный финал для статьи: только что вышедший компакт-диск «Странные скачки». «Русский рок» образца 1996 года поет песни Высоцкого. Конечно, никому не возбраняется на вечеринке, на кухне у приятеля взять гитару и попеть: хочешь — Высоцкого, хочешь — Пахмутову, хочешь — «Зеленую ограду». И компакт «Странные скачки» будет раскуплен, поскольку на обложке среди самодеятельности 90-х годов фигурируют шесть-семь ветеранов, которых мы, как говорится в старом анекдоте, «уважаем не только за это». Настя Полева поет песню из «Алисы» (не той, что Кинчев, а той, что Кэрролл), пожалуй, даже мило. Все вместе оставляет впечатление мрачной пародии, причем не только на Владимира Семеновича: исполняя его репертуар, «Чай-Ф» умудряется пародировать Бернеса, а Чиж — вообще Малинина. Жаль, что никого из них не вдохновила песня «На мои похорона съехались вампиры». Но строго говоря, все это не имеет отношения к нашей истории, а продолжает совсем другую традицию: «Старые песни о главном», «митьковские» вариации на тему крейсера «Варяг», подъездный блатняк в цифровой записи Макаревича—Козлова... Кто-то еще «недрожащей рукой» взялся за репертуар Г. Отса...

 

   А наша история, к сожалению, закончилась.

 

   МИР ВЫСОЦКОГО. 1997

 

 

 

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве (стихи, статьи, заметки, интервью, литературная критика, воспоминания, дневники, фотографии, рисунки, экслибрисы и др.), Vladimir Vysocki. Газета «Сливки общества» (серия «Кумиры»), 25 января, 1998 г. Илья СМИРНОВ: «ПЕРВЫЙ В РОССИИ РОКЕР»; Александр Городницкий: «ОН ЗНАТЬ ХОТЕЛ ВСЕ ОТ И ДО». Универсальная городская газета «ОДИН ФАКТ. Одинцовский фактор». Сканирование и публикация — В. Белко, распознавание текста — Ю. Сова.   Судьба поэта

 

   «ОН ЗНАТЬ ХОТЕЛ ВСЕ ОТ И ДО»

 

Александр Городницкий

 

Погиб поэт. Так умирает Гамлет,

Опробованный ядом и клинком.

Погиб поэт. А мы вот живы, — нам ли

Судить о нем, как встарь, обиняком?

 

Его словами мелкими не троньте:

Что ваши сплетни суетные все!

Судьбе поэта — умирать на фронте.

Мечтая о нейтральной полосе.

 

Где нынче вы, его единоверцы,

Любимые и верные друзья?

Погиб поэт, — не выдержало сердце:

Ему и было выдержать нельзя.

 

Толкуют громко плуты и невежды

Над лопнувшей гитарною струной.

Погиб поэт, и нет уже надежды,

Что это просто слух очередной.

 

Теперь от популярности дурацкой

Ушел он за иные рубежи.

Тревожным сном он спит в могиле братской,

Где русская поэзия лежит.

 

Своей былинной не растратив силы,

Лежит певец, набравши в рот воды,

И голос потерявшая Россия

Не понимает собственной беды.

 

А на Земле — июльские капели,

И наших жизней тлеющая нить.

Но сколько песен все бы мы ни пели,

Его нам одного — не заменить.

 

 

*   *   *

 

На Ваганьковом горят сухие листья.

Купола блестят на солнце — больно глазу.

Приходи сюда и молча помолись ты,

Даже если не молился ты ни разу.

 

Облаков плывет небесная отара

Над сторожкой милицейскою унылой,

И застыла одинокая гитара,

Как собака над хозяйскою могилой.

 

Ветви черные раскачивают ветры

Над прозрачной неподвижною водою,

И ушедшие безвременно поэты

Улыбаются улыбкой молодою.

 

Их земля теперь связала воедино,

Опоила их, как водкою, дурманом.

Запах вянущих цветов и запах дыма —

Все проходит в этом мире безымянном.

 

На Ваганьковом горят сухие листья.

За стеной звенит трамвай из дальней дали.

Приходи сюда и молча помолись ты, —

Это осень наступает не твоя ли?

 

 

 

 

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве (стихи, статьи, заметки, интервью, литературная критика, воспоминания, дневники, фотографии, рисунки, экслибрисы и др.), Vladimir Vysocki. Газета «Сливки общества» (серия «Кумиры»), 25 января, 1998 г. Илья СМИРНОВ: «ПЕРВЫЙ В РОССИИ РОКЕР»; Александр Городницкий: «ОН ЗНАТЬ ХОТЕЛ ВСЕ ОТ И ДО». Универсальная городская газета «ОДИН ФАКТ. Одинцовский фактор». Сканирование и публикация — В. Белко, распознавание текста — Ю. Сова.    Для меня Владимир Высоцкий — прежде всего — голос. Яростный, по-мужски хрипловатый, непримиримый, бьющий наповал в самое сердце. Голос московских дворов и окраин, где не заботясь о гладкости выражений, режут правду-матку в глаза, голос моей совести, не сегодняшней подержанной совести пожилого человека, пережившего лихолетья и эпоху всеобщей лжи, а той утраченной мальчишеской совести, в которой бывает только правда и ложь, а середины нет.

 

   Дело, конечно, не только и не столько в памятном всей стране голосе Высоцкого-актера, а прежде всего в неповторимом голосе Высоцкого-поэта, его предельном, на разрыв связок, нерве. Недаром именно такое название получила одна из вышедших уже посмертно книг его стихов. Когда думаешь о характерных особенностях того странного жанра, от которого много лет весьма старательно и успешно отпихивались как поэты, так и композиторы «в законе», и который получил не слишком точное название «авторской песни» (как будто бывают песни без авторов), и вспоминаешь о наследии безвременно ушедших из жизни ведущих его художников — Окуджавы, Галича, Визбора и, конечно, Высоцкого, можно попытаться сформулировать, в чем же неповторимая индивидуальность каждого из них, столь не похожих один на другого. Мне представляется, что она прежде всего в личности автора, в его особенной интонации, подделать которую невозможно.

 

   Громкий и хриплый голос Высоцкого примерно с середины шестидесятых бурно ворвался в «интеллигентскую» авторскую песню, сразу же переместив ее с московских кухонь на улицы и дворы. На первых порах нарочито надрывная манера его исполнения, «блатная» тематика ранних песен, полуцыганская нарочитая аффектация и примитивные мелодии создавали впечатление чего-то вторичного, узнаваемого. Но стихи... Я помню, как поразили меня неожиданно своей удивительной поэтической точностью строки одной из его «блатных» песен: «Казалось мне, кругом — сплошная ночь, тем более, что так оно и было». Становление, взлет Высоцкого-поэта происходили так стремительно, как будто он догадывался о своем безвременном трагическом уходе. В лаконичных песенных текстах (а песня, в отличие от стихов, длинной быть не может) он с мастерством подлинного художника ухитрялся разместить целую эпоху от трагичных и героических лет войны («Только он не вернулся из боя», «Звезды», «Песня о госпитале»), до нынешних дней («Мишка Шифман», «Разговор у телевизора»).

 

   Что касается масштаба личности Высоцкого-человека, Высоцкого-творца, то его поистине трудно переоценить. Проявлялось это не только в его песнях, но и в актерских работах. Помню, весной шестьдесят пятого года, почти сразу же после нашего первого знакомства с Высоцким, Театр на Таганке, несмотря на яростное сопротивление ленинградского обкома партии, приехал в Ленинград. Спектакли театра игрались на сцене Дома культуры имени Первой пятилетки. Привезли они свои нашумевшие постановки: «Добрый человек из Сеэуана», «Павшие и живые» и премьеру «Жизнь Галилея», где главную роль играл Высоцкий. Мне его исполнение сразу же не понравилось. Я представлял себе Галилея маститым величественным европейским обликом, с неторопливыми движениями, а увидел на сцене совершенно непохожего курносого молодого парня, не очень даже загримированного, который хриплым полу блатным голосом «прихватывал» инквизиторов. Обо всем этом я беззастенчиво и заявил в тот же вечер Володе за дружеским столом в доме у Жени Клячкина. Значительно позднее я понял, что актер Высоцкий тем-то и отличался от большинства других актеров, что черты своей яростной личности вкладывал в сценические образы. Поэтому-то Галилей-Высоцкий, Гамлет-Высоцкий и Жеглов-Высоцкий — это Высоцкий-Галилей, Высоцкий-Гамлет и Высоцкий-Жеглов. Но, видно, уже тогда я это подсознательно почувствовал, поскольку через несколько дней написал две песни, посвященные Высоцкому в роли Галилея,— «Галилей» и «Антигалилей».

 

   Эти яркость и неповторимость личности Владимира Высоцкого, органическое и нерасторжимое слияние автора и певца, делают совершенно невозможным подражание его творческой манере и затрудняют пение его песен другими, даже его неожиданной смерти кто только ни писал «под Высоцкого», но все это было обречено. Сейчас, в год его шестидесятилетнего юбилея, через семнадцать лет после его смерти, его открывает для себя новое поколение молодежи, лишенное возможности видеть и слышать его живьем. Песни его поэтому как бы обретают свое второе рождение, зачастую уже без автора. Возможно, что и звучать они теперь, в новое время, будут иначе. Но это нисколько не снижает уровня их высокой поэзии, устремленной в будущее тысячелетие.

 

   Александр ГОРОДНИЦКИЙ

 

 

   На пути героев Высоцкого часто встает физическая или душевная болезнь. Многих из них тяжкие недуги привели я больничную палату.

 

   Что такое боль, Высоцкий знал не понаслышке. Наряду с его стихами и прозой на больную тему мы приводим несколько свидетельств его близких о том, какие состояния переживал поэт.

 

   Михаил ШЕМЯКИН:

 

   «За эти чудовищные взлеты нужно было платить мотками издерганных нервов, перебоями усталого сердца, загулами».

 

 

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве (стихи, статьи, заметки, интервью, литературная критика, воспоминания, дневники, фотографии, рисунки, экслибрисы и др.), Vladimir Vysocki. Газета «Сливки общества» (серия «Кумиры»), 25 января, 1998 г. Илья СМИРНОВ: «ПЕРВЫЙ В РОССИИ РОКЕР»; Александр Городницкий: «ОН ЗНАТЬ ХОТЕЛ ВСЕ ОТ И ДО». Универсальная городская газета «ОДИН ФАКТ. Одинцовский фактор». Сканирование и публикация — В. Белко, распознавание текста — Ю. Сова.   Валерий ЗОЛОТУХИН

(о пребывании Высоцкого в институте Склифосовского в апреле 1977 года):

 

   «Говорят, что так плохо еще никогда не было. Весь организм, все функции отключены, поддерживают его исключительно аппараты... Похудел, стал как 14-летний мальчик. Прилетела Марина, он от нее сбежал и не узнал ее, когда она появилась. Галлюцинации, бред, частичная отечность мозга». «Господи! Помоги ему выскрестись, ведь, говорят, он сам завязал, без всякой вшивки, и год не пил. И это-то врачей пугает больше всего. Одна почка не работает вообще, другая еле-еле, печень разрушена, пожелтел»...

 

 

   Вениамин СМЕХОВ

(о спектакле «Гамлет» в Марселе в конце 1977 года):

 

   «... За кулисами — французские врачи в цветных халатах. Жестокий режим, безмерные страдания больного Высоцкого. Уколы, контроль, нескрываемая мука в глазах. Мы трясемся, шепчем молитвы — за его здоровье, чтобы выжил, чтобы выдержал эту перегрузку. Врачи поражены: человека надо госпитализировать, а не на сцену выпускать»...

 

 

   Людмила АБРАМОВА

 (о возвращении Высоцкого из поездки по США и Канаде в январе 1979 года):

 

   «...И как-то уж очень он меня убеждал, что у него здоровый, совершенно молодой организм: в Штатах так тщательно его обследовали, просветили все на свете. Как будто ему двадцать лет... Он меня в этом убеждал, а мне совсем наоборот показалось. И мрачен он был, вот я и напугалась».

 

 

   Михаил ШЕМЯКИН

(о французском концерте Высоцкого 15 декабря 1977 года):

 

   «Володя был после большого «пике», его с трудом привезли. (...) Он пел — а у него ужасно опухли руки и на пальцах надорвалась кожа. Кровь брызгала на гитару, а он продолжал играть и петь. И Володя все-таки довел концерт до конца. Причем блестяще!»

 

 

   См. продолжение: Стр. 28, 29: Людмила Абрамова: «ВОЛОДЯ — ЭТО МОЯ ЖИЗНЬ»; Натан Эйдельман: «ОТОЙДЕТ НАКИПЬ, ОТСТОИТСЯ СЛАВА». 

 

Реклама
Главная   ::   Галерея   ::   История   ::   Культура   ::   МУЗЕЙ   ::   Общество   ::   Отдых   ::   Политика   ::   Природа   ::   Происшествия   ::   Спорт   ::   Экономика   ::   ВЫСОЦКИЙ   ::   «ИСКРЫ»   ::   БИБЛИОТЕЧКА «1Ф»   ::   КОНТАКТЫ   ::