Главная Галерея История Культура МУЗЕЙ Общество Отдых Политика Природа Происшествия Спорт Экономика ВЫСОЦКИЙ «ИСКРЫ» БИБЛИОТЕЧКА «1Ф» КОНТАКТЫ
Реклама
[24.01.1988]   ПРОНЗИТЕЛЬНЫЙ И ЯРОСТНЫЙ МОТИВ

Газета «Смена», 24 января, 1988 г.

 

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве. Газета «Смена», 24 января, 1988 г., статья Ирины Павловой  «ПРОНЗИТЕЛЬНЫЙ И ЯРОСТНЫЙ МОТИВ. Киносудьба Владимира Высоцкого». Универсальная городская газета «ОДИН ФАКТ. Одинцовский фактор», г. Одинцово, Одинцовский район. 

 

     ПРОНЗИТЕЛЬНЫЙ И яростный МОТИВ

    Киносудьба Владимира Высоцкого

 

    АКТЕРСКАЯ судьба Владимира Высоцкого — редчайший случай, когда театр и кинематограф искали в артисте не просто талантливого мастера и популярного актера, чье участие в фильме, спектакле само по себе гарантия успеха. Сцена и экран искали — и обрели — в Высоцком Личность. Личность, которая всеми сторонами своего творчества, цельностью и яркостью натуры, самой своей жизнью в искусстве — на износ, навыхлест — не только в себе отразила время, но и сама отразилась во времени, как бы явилась его камертоном.

 

    Как поэт, автор и исполнитель собственных песен, Высоцкий сразу же обрел популярность, не ограниченную никаким цензом — его песням были подвластны все возрасты, все социальные слои. Задумываться о них стали гораздо позже; популярность, как правило, не предусматривает размышлений, довольствуясь оценкой. Сегодня, с прошествием времени, неподдающееся учету песенное наследие Высоцкого как бы само собой выстраивается в поэтико-философскую систему, включающую в себя земное и идеальное, иронию и патетику, лирику и гражданственность. В философскую систему, вобравшую личность поэта со всей его бескомпромиссностью и душевной обнаженностью.

 

    Магнетизмом этой личности были насквозь пронизаны и лучшие работы в кино. Очень хочется сказать — все. Слово само просится из-под пера. Но...

 

     Нет занятия более унылого, чем посмертное наведение глянца на судьбу, жизнь, творчество художника. За двадцать лет работы в кино он успел сняться почти в тридцати фильмах. Но случись сегодня составлять что-то вроде «собрания фильмов» с участием Владимира Высоцкого, многое, увы, очень многое из того, что было сделано им на экране, он сам бы туда включить не захотел.

 

     ...Было неистребимое, захватывающее, до обидного неутоленное желание сниматься. Было радостное согласие на все (или почти на все) предложения. Была счастливая вера в себя, в свою удачу, уверенность в собственных силах даже тогда, когда неудачу, поражение можно было предсказать заранее. Потом была горечь понимания ошибки и... новая ошибка.

 

      Оскорбительную ничтожность результата всякого рода «Опасных гастролей» со счета не скинешь, однако ж и всерьез можно не принимать, поскольку весь этот маскарад, «гастрольность» самого материала очевидны.

 

     Горше бывало, когда случались неудачи, подобные фильму Л. Столпера «Четвертый». Неудачи, имеющие все внешние признаки побед, но где не спасала ни добротность материала, ни актерский профессионализм. Неудачи, которые были предопределены неточностью режиссерского выбора, приглашением на роль именно Владимира Высоцкого. Ему органически противопоказаны были роли, несовместимые с его личностными данными, с его человеческой индивидуальностью. Он никогда не смог бы с достоверностью сыграть ничтожество, ибо никто бы этому не поверил.

 

    Память выделяет работу артиста, роль, пронзительный и яростный мотив которой стал эхом все той же темы «человек и история». Поручик Брусенцов из фильма Е. Карелова «Служили два товарища». В этой роли Высоцким сыграна в намеке и в открытом выплеске судьба российского офицерства, той белой гвардии, к которой принадлежали и Турбины, и Хлудов, и Рощин. Именно благодаря артисту, в общем-то, банальная история поручика Брусенцова вырастает в горький рассказ о незаурядной личности меж жерновами истории, о сильном, надежном человеке, временем обречённом на бессилие и ненадежность.

 

    Ему, увы, мало довелось работать в кинематографе с большими режиссерами, с настоящими мастерами. Тем драгоценнее для него — и для нас — оказывалась каждая такая работа.

 

    При первом знакомстве с Высоцким Иосиф Ефимович Хейфиц был немало удивлен. Прежде никогда с актером не встречавшийся, но знакомый с магнитофонными записями его песен, Хейфиц ожидал увидеть, под стать голосу, мощного гиганта. А перед ним был невысокий худощавый человек с необычайно выразительными глазами... Ему предстояло играть фон Корена в экранизации чеховской «Дуэли» (фильм «Плохой хороший человек»).

 

    То «несоответствие облика фонограмме», которое так удивило Хейфица при первой встрече с Высоцким, в сущности, было положено в основу концепции образа фон Корена. Пожалуй, прежде Высоцкому никогда не приходилось претерпевать столь значительной трансформации, как в этой роли. Фон Корен и духовно, и человечески был несхож с исполнителем. Это, пожалуй, была самая «актерская» роль Высоцкого в кино. Но, как часто случается, именно доказательство от обратного обладает особой убедительностью и наглядностью. Режиссер и артист, доискиваясь корней доморощенного ницшеанства фон Корена, обнаружили их в комплексе неудачника, в комплексе маленького человека, провинциального Наполеона. Вспомнилось вдруг, что знаменитые тираны прошлого были небольшого роста, говорили тихо и едва внятно — чтобы вслушивались, чтобы ловили их слова... «Правильный человек» фон Корен оказывался у Высоцкого воплощением как раз той душевной и духовной глухоты, с которой в нашем мире и начинается все самое страшное.

     

     ВЗАИМОПОНИМАНИЕ — всегда подарок, всегда чудо. С этим подарком жаль расставаться. Экранизируя рассказ П. Нилина «Дурь», Хейфиц снова пригласил Высоцкого. Роль руководителя местной самодеятельности Бориса Ильича невелика. Но эта небольшая роль — несколько эпизодов, совсем мало текста — дала толчок к кардинальному переосмыслению литературного первоисточника.

 

     Высоцкий, как правило, играл не характер: играл судьбу. И как бы далеко за рамками времени действия фильма или спектакля ни лежал конец этого пути, актером этот конец предвиделся с высокой степенью точности. Он видел каждую из создаваемых судеб далеко вперед.

 

     В фильме И. Хейфица «Единственная» он, быть может, впервые сыграл человека, подмятого судьбою под себя, переставшего сопротивляться ей. Он, так часто и темпераментно воплощавший сопротивление, сыграл здесь неординарную личность, натуру глубокую и одаренную, но смирившуюся с ничтожностью собственной жизни, с участью неудачника. И участь эту его Борис Ильич распространял вокруг себя как заразную болезнь. Хороший, умный, талантливый человек, поставивший на себе крест, непостижимым образом, невольно, сеял кругом себя беду.

 

     Ничего, казалось бы, особенного: камера пристально разглядывает приметы неустроенного в жизни человека. Пуговица, болтающаяся на одной нитке, прохудившийся носок, расшлепанные сандалеты, кефир и плавленный сырок в авоське... Плюс взгляд, разом и жалкий и ироничный, взгляд все про себя понимающего человека. Плюс привычная усмешка одними углам губ. Плюс песня, мучительная, трагичная. Плюс — Высоцкий.

 

     Вот и все. Да нужно ль больше? Дальнейшее доиграет наше воображение, наша почти физическая боль от ужасного этого несоответствия.

 

    Иосиф Хейфиц, тонкий истолкователь Чехова на экране, поместил чеховского героя, родственного Платонову, в тот же провинциальный обывательский мирок, но сегодня. Примерил на него сегодняшний стиль жизни. Высоцкий с идеальной точностью замысел этот осуществил. С ним в кадр входит такая человеческая драма (из тех, какие проходят незамеченные рядом с нами), такая дремучая, неизбывная, звериная тоска, такой ужас прозябания, что для всего остального просто не остается места: все прочее кажется рядом с этой драмой мелким.

 

    ТАК ПОЛУЧИЛОСЬ — и в этом ощутим перст судьбы — что две лучшие киноработы Высоцкого связаны с Пушкиным: Ибрагим Ганнибал из «Сказа про то, как царь Петр арапа женил» А. Митты и Дон Гуан из «Маленьких трагедий» М. Швейцера.

 

    В ярко-пестром, почти лубочном «Сказе» Высоцкий сыграл совсем нежданное и пронзительное: пушкинскую судьбу, тему самого Поэта. Что бы там ни говорилось о коллективности создания фильма, о власти режиссуры, этот образ и эта тема принадлежат лично Высоцкому, и только. Его Ганнибал оппозиционен фильму так же, как оппозиционен эпохе, в которой очутился. Он как бы отделен от всего строя фильма, ибо Высоцкий играл отдельное — интеллигента высочайшей духовности в эпоху буйную и кровавую, созидательную и безжалостную: человека, обособленного от нее самим своим душевным ладом, стилем существования, всей системой чувств.

    

    Это, пожалуй, самая «тихая» роль артиста. Голос, могущий громыхать, могущий сотрясать рычащими нотами, здесь почти всегда приглушен. Пластике, обычно угловатой экспрессивной, здесь противопоставлена мягкая грация, легкость шага, некоторая недоконченность жеста. Впервые актер приоткрыл глубинную теплоту, ранимость и трепетность человеческой души (и героя, и, быть может, собственной), и это стало в фильме открытием необычайной важности и силы.

 

    Его Ибрагим, наделенный богатством немыслимым и страстно стремящийся отдавать его, был не к месту и не ко времени эпохе, нуждавшейся более в корабельных мастерах, чем в философах и поэтах. Он оказывался «пророком в своем отечестве», провидящим нечто страшное и возвестившим о том в стремлении предупредить и спасти. Но глас его тонул в хохоте и непонимании. Потомком и братом такого Ибрагима мог быть величайший поэт России.

 

    Дон Гуан тоже был поэтом. Поэтом по преимуществу. Рискну утверждать, что в творчестве Высоцкого никогда прежде тема противоборства судьбе, противостояния живой человеческой личности мертвым, безличным, подавляющим силам не вставала с подобной остротой. Вызов, брошенный Гуаном несовершенству мира, року, смерти, у Высоцкого становился равноправной тяжбой. Равноправной, потому что человек в ней платил, не торгуясь, по самому высокому счету.

 

    Пожалуй, всепоглощающей страстью этого Гуана была вовсе не любовь, и уж во всяком случае не любовь к конкретной женщине, к Доне Анне. Для такого Гуана, каким сыграл его Высоцкий, любовь была единственным способом утверждения собственной независимости и свободы, раскрепощения от оков тягостного рацио, от пошлого благоразумия. Его любовь была собственной выдумкой: вымыслом, мечтой. Этот Гуан и не нуждался, в сущности, в любовном партнерстве, не искал дуэта и созвучности со своей Прекрасной Дамой (и не отыскал бы в этой анемичной вдове, даже если б хотел). Ему довольно было возможности любить самому. В этом была его свобода, в этом была его судьба, его роковое предназначение. А в итоге — вечная, как мир, трагедия, в которой герой погублен, но не побежден.

    

   Многое из того, что Высоцкий только начал, что могло бы иметь продолжение, не было продолжено и завершено.

 

   Тема войны, с такой патетикой и такой искренностью прозвучавшая в его песнях, в его актерском творчестве, была лишь намечена. Его Володя из фильма Г. Шпаликова и В. Турова «Я родом из детства» был только началом, только предощущением этой темы, которая так и не получила развития в его театральных и киноработах. Не сложилось...

 

   Была сделана интереснейшая попытка совмещения театральной эксцентрики и кинематографической органики, «расфактуренного», театрализованного кинозрелища в фильме Г. Полоки «Интервенция», с Высоцким в роли революционера-подпольщика Бродского-Воронова. И вновь, отменно продемонстрировав свободу собственного существования в игровой, условной стихии этой роли, сумев в ней совместить, казалось бы, несовместимое, актер в дальнейшем так и не получил возможности вернуться к начатому. Эксперимент так и остался экспериментом.

 

    Его Максим в фильме К. Муратовой «Короткие встречи» был первым подступом к современной теме, трактованной неординарно, своеобразно, сложно. И вновь наметка эта оборвалась в самом начале.

 

    Он успел многое, но, наверное, очень многого не успел. Не нужно обладать слишком пылким воображением, чтобы представить себе то, что могло бы быть...

 

    А ведь были и реальные планы, которым так и не суждено было осуществиться... Иные из них были смелы, неожиданны, многообещающи. В последнее время актер тяготился межсъемными простоями, ждал чего-то, и оно, это что-то, как негаданный подарок, уже шло к нему.

 

    Стояла ранняя весна 1980 года, с талым снегом, слякотью, сыростью. По московской улице шел маститый кинорежиссер. Его обогнал до крыши заляпанный автомобиль, затормозил на всем скаку с визгом и скрежетом. Оттуда выскочил Высоцкий, обнял режиссера.

 

    — Иосиф Ефимович, нет ли у Вас для меня роли? Какой угодно!

 

    — Есть, Володя, — ответил Хейфиц. — Да еще какая!

 

    Он назвал эту роль, и ошеломленный, счастливый актер вдруг бухнулся перед ним на колени прямо в весеннюю уличную слякоть.

 

    Беня Крик... Об этом мечтал И. Е. Хейфиц, готовившийся к работе над фильмом по мотивам произведений Исаака Бабеля и в роли Бени видевший только Высоцкого. Самого же актера идея эта захватила полностью. Как знать, какой силы и неожиданности открытие могло состояться, какой крутой поворот в творческой судьбе артиста мог произойти? Но его не будет. Осталось лишь то, что сделано...

 

    С годами Владимир Высоцкий все чаще в своем творчестве — поэтическом и актерском — обращался к коренным традициям отечественной культуры, поднимая проблемы вечные, вопросы мучительные, затрагивая самые болезненные струны человеческой памяти, человеческой души. Но ему суждено было продолжить и еще одну, самую горестную традицию российской культуры — традицию ранних смертей. Смертей на взлете, на широком взмахе крыл. Смертей несправедливых, обидных, нежданных. Обрывающих на полуслове. Не стоит, наверное, сейчас выстраивать этот ряд: он виден каждому...

 

    Он был поэт. Он был актер. И, как лучшую свою роль, «сыграл» — прожил — собственную судьбу, необычную, непростую, яркую и завидную. Сыграл с колоссальной отдачей, с тем «гибельным восторгом», о котором пел, с безрассудной и прекрасной тратой себя самого.

 

    Ирина ПАВЛОВА

 

 

 

 

Реклама
Главная   ::   Галерея   ::   История   ::   Культура   ::   МУЗЕЙ   ::   Общество   ::   Отдых   ::   Политика   ::   Природа   ::   Происшествия   ::   Спорт   ::   Экономика   ::   ВЫСОЦКИЙ   ::   «ИСКРЫ»   ::   БИБЛИОТЕЧКА «1Ф»   ::   КОНТАКТЫ   ::