Главная Галерея История Культура МУЗЕЙ Общество Отдых Политика Природа Происшествия Спорт Экономика ВЫСОЦКИЙ «ИСКРЫ» БИБЛИОТЕЧКА «1Ф» КОНТАКТЫ
Реклама
[31.05.1987]   СВОЕЙ ОТВАГОЙ, СВОЕЙ МУКОЙ

Газета «Московский комсомолец», 31 мая, 1987 года.

 

 

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве (стихи, статьи, заметки, интервью, литературная критика, воспоминания, дневники, фотографии и др.). Газета «Московский комсомолец», 31 мая, 1987 года. Юлий Смелков: «СВОЕЙ ОТВАГОЙ, СВОЕЙ МУКОЙ». Универсальная городская газета «ОДИН ФАКТ. Одинцовский фактор», г. Одинцово, Одинцовский район. Сканирование и публикация — В. Белко, распознавание текста — Ю. Сова.    СВОЕЙ ОТВАГОЙ, СВОЕЙ МУКОЙ

    И вновь Высоцкий на телеэкране

 

    Когда смотришь фильм или спектакль, как правило, записываешь в блокнот, пользуясь маленькими паузами, самое важное, то, о чем нужно будет написать в рецензии обязательно. Собираясь на предварительный просмотр телепередачи «Владимир Высоцкий», я заранее вынул блокнот и ручку приготовился, так сказать. Но уже в самом начале спрятал и то, и другое невозможно было оторваться от экрана, не было ни малейшей паузы в эмоциональном восприятии. Так и остался мой блокнот пустым, хотя многое очень хотелось записать дословно — но дело все-таки не в цитатах, а в значительности личности Высоцкого, которая буквально обрушилась на нас с экрана в тот вечер.

 

    И вроде бы мы в последнее время уже довольно много узнали о нем узнали его. Но «большое видится на расстояньи» — и как бы ни был нам дорог каждый метр пленки, на которой снят он, каждое его стихотворение (а еще остались ненапечатанные, не вошедшие в сборники и журнальные подборки), но с течением времени мы все глубже осмысливаем его и его творчество, больше понимаем его, и чем дальше мы отходим от него, тем ближе он становится нам. Все это, разумеется, не уменьшает боли твоей личной потери, даже делает ее острее но боль эта нужна всем нам, нужно ее пережить и перечувствовать: эта пережитая боль о художнике добавляет нечто существенное к составу твоей личности.

 

   И не только боль о Высоцком нет, не только. На моей памяти жили и Вампилов, и Шукшин, и были встречи с ними, но самые главные, нужные встречи откладывались все казалось, что вот будет у тебя какое-то по-настоящему важное дело к этому человеку, тогда и подойдешь к нему, а без дела как-то неудобно лезть, отрывать от работы, беспокоить. С Шукшиным я поговорил полтора дня, готовя диалог для одной газеты, какая-то ниточка протянулась между нами, и думалось: вот поеду к нему летом на съемки, там будет время еще поговорить... А летом что-то помешало, и я успокаивал себя: не последний раз, не последнее лето, съезжу в следующее... А следующее для него оказалось последним. Вот так и живем...

 

    Но в этом телефильме большинство людей, говорящих о Высоцком, примерно в таком же положении: не знали его лично, не встречались с ним, вернее, встречались, как все, на сцене, экране, в концертах. Как и большинство телезрителей те, кто на экране как бы свиде­тельствует от имени тех, кто смотрит телевизор в этот вечер. С экрана говорит Михаил Ульянов. Он знал Высоцкого ничуть не больше любого из нас, по крайней мере из тех, кто хотел его узнать. Да и говорит он, естественно, не «сверху» (это Ульянову вообще не присуще), а, так сказать, «рядом» как художник о художнике.

 

    В этот вечер на экране были Булат Окуджава, Вячеслав Кондратьев, наладчик одного из московских заводов Владимир Салапин, космонавт Георгий Гречко, маршал авиации Николай Скоморохов — может быть, я кого-то пропустил. И Марина Влади она говорила о муже, о любимом, о Володе, говорила с улыбкой кинозвезды, но с подлинной болью, с воспоминанием о счастье, говорила, как бы пытаясь осмыслить, с каким же человеком столкнула ее судьба.

 

    Каждый находил в Высоцком что-то дорогое и нужное для себя. Георгий Гречко сказал, что кассету с песнями Высоцкого он брал с собой в космос. Вячеслав Кондратьев, от которого Высоцкий вроде бы был далек по возрасту и судьбе, услышал в его военных песнях ощущение себя личностью на войне и засвидетельствовал, что так оно и было; такое свидетельство дорого стоит. Маршал Скоморохов вспоминал летчиков военных лет как же сродни они были тем, о которых пел Высоцкий! Гарри Каспаров сказал, что перед очередной матчевой встречей (а сколько их было в последние годы!) он всегда слушал «Коней привередливых»...

 

    А за теми, кто участвовал в передаче, вставали многие, многие и мы у телевизора яснее, явственнее понимали всеохватность его поэзии. Звучали его песни, его хриплый голос, его неповторимая манера тянуть, удваивая и утраивая согласные, и невольно сопоставлялась со множеством других стихов, написанных в эти же годы. И думалось, что в наше время, в XX веке, поэзия, может быть, и нужна такая на сжигающем темпераменте, на немыслимом душевном взлете, «на разрыв аорты», как писал Мандельштам. Не скажу только такая, но такая — нужна. Высоцкий своей мукой, своей отвагой, своей горечью, своей саморастратой достучался до всех сердец.

 

    Впрочем, не до всех. До тех, от кого зависел его выход к людям, не достучался. Казался слишком резким, слишком откровенным и неудобным. Дважды прозвучали в передаче слова: то, о чем он пел, сегодня можно прочитать в газетах — так почему же он не имел дисков и публикаций? Боялись как бы чего не вышло... Большие художники, замечательные люди живут рядом с нами. Они талантливы. Их душа болит за все сущее. Мы, со всей нашей кино-, видео-, фонотехникой, не успеваем снять и записать их. И вдруг они безвременно уходят. Потом подбираем сохранившиеся крохи, чтобы рассказать о них. Справедливо ли это? Ведь самих себя обкрадываем...

 

    Вот выяснилось, что не сохранилась видеозапись одной из лучших ролей Высоцкого Лопахина в «Вишневом саде». Только магнитная пленка, самый верный его друг: можно услышать и вспомнить, как играл он. Прозвучал дважды «Гамлет», стихи Пастернака под его гитару — наверное, репетиционные пробы, и это было прекрасно...

 

    Личность Владимира Высоцкого не позволяла во время передачи ни на секунду отвлечься от экрана, пел ли он сам или говорили о нем. Кажется, не было времени вздохнуть такое бывает только при соприкосновении с подлинным искусством. Еще точнее с человеческой душой, выраженной в искусстве. Когда забываешь о своих профессиональных обязанностях критика, о необходимости что-то разбирать, анализировать, отмечать отдельные недостатки (может быть, они есть и здесь не знаю, не до того было), когда из всех твоих способностей остается только способность восприятия, и ты смотришь, слушаешь и благодаришь свою судьбу за прикосновение к творчеству поэта, певца, актера и горюешь о его судьбе.

 

    А последним словом, прозвучавшим с экрана, было «бессмертие». Слово это было отнесено к Владимиру Высоцкому и не показалось незаслуженным или слишком громким; для нас, сегодняшних, это именно так. Чем сейчас можем мы отблагодарить его? В этот, вечер мы прожили с ним больше двух часов. За это время нам открылись новые грани его личности, его таланта.

 

    Режиссер передачи Андрей Торстенсен. Сценарий написала Наталья Крымова, она же вела эту передачу как всегда, умно, тактично, интеллигентно и сдержанно. Она не позволяла себе излишних эмоций, оставляя их самому Высоцкому и тем, кто говорил о нем. Только в самом конце, на слове «бессмертие» голос ее чуть дрогнул и это абсолютно точно совпало с нашим восприятием.

 

    Юлий СМЕЛКОВ

 

 

 

Реклама
Главная   ::   Галерея   ::   История   ::   Культура   ::   МУЗЕЙ   ::   Общество   ::   Отдых   ::   Политика   ::   Природа   ::   Происшествия   ::   Спорт   ::   Экономика   ::   ВЫСОЦКИЙ   ::   «ИСКРЫ»   ::   БИБЛИОТЕЧКА «1Ф»   ::   КОНТАКТЫ   ::