Главная Галерея История Культура МУЗЕЙ Общество Отдых Политика Природа Происшествия Спорт Экономика ВЫСОЦКИЙ «ИСКРЫ» БИБЛИОТЕЧКА «1Ф» КОНТАКТЫ
Реклама
[07.11.1989]   Я УГОВАРИВАЛ ЕГО НЕ УМИРАТЬ

Газета «Советская молодежь», 7 ноября, 1989 г.

 

 

 

    «Я уговаривал его не умирать...»

 

 

    ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве (стихи, статьи, заметки, интервью, литературная критика, воспоминания, дневники, фотографии и др.). Газета «Советская молодежь», 7 ноября, 1989 г. Интервью В. Перевозчикова с Михаилом Шемякиным 26 марта 1989 г.: «Я УГОВАРИВАЛ ЕГО НЕ УМИРАТЬ...», перепечатка из журнала «Работница» № 8/89. Сайт универсальной городской газеты «ОДИН ФАКТ. Одинцовский фактор», г. Одинцово, Одинцовский район. Сканирование и публикация — В. Белко, распознавание текста — Ю. Сова.Они считали себя не только друзьями — братьями. Не по крови, а по высшему уровню родства — но духу.

 

    В зарубежной печати часто путали их имена — Высоцкого называли Михаилом, Шемякина — Володей. Они усмехались, но в душе им нравилась эта путаница. И все сильнее и сильнее сплетались вместе их судьбы. Обратно уже было не раскрутить...

 

    Один жил на Западе, и его русское имя, известное всему миру, усиленно вычеркивалось в нашей стране из всех списков: мало кто знал художника Михаила Шемякина. Другой жил в России, и из распахнутых окон каждого дома неслись его песни, и не было человека, который не знал бы Высоцкого, но его имя тоже отовсюду вычеркивалось...

 

    Они встречались в Париже, художник и поэт, они говорили до утра, но главное — они работали. Потому, что каждую минуту знали и чувствовали, как мало отпущено жить на этой земле. Их никогда не интересовали списки, откуда чиновники, цензура и власть вычеркивали их имена. Они жили по другому счету...

 

    В этом году тысячи людей стояли в очереди к Центральному Дому художника, чтобы попасть на выставку Михаила Шемякина. Художник привез не только свои картины. В память о друге он издал его стихи и пластинки... Интервью с Михаилом Шемякиным, которое мы публикуем сегодня, — о Володе.

 

    В конце следующего года издательство «Московский рабочий» предполагает выпустить вторую книгу «Живая жизнь. Штрихи к биографии Владимира Высоцкого», в которую войдет и это интервью.

 

 

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: газетные и журнальные публикации о жизни и творчестве (стихи, статьи, заметки, интервью, литературная критика, воспоминания, дневники, фотографии и др.). Газета «Советская молодежь», 7 ноября, 1989 г. Интервью В. Перевозчикова с Михаилом Шемякиным 26 марта 1989 г.: «Я УГОВАРИВАЛ ЕГО НЕ УМИРАТЬ...», перепечатка из журнала «Работница» № 8/89. Сайт универсальной городской газеты «ОДИН ФАКТ. Одинцовский фактор», г. Одинцово, Одинцовский район. Сканирование и публикация — В. Белко, распознавание текста — Ю. Сова.    — Михаил, где и когда вы познакомились с Высоцким?

 

    — В Париже... После спектакля нас познакомил Михаил Барышников.

 

    — И что вас прежде всего поразило?

 

    — Необычайная обаятельность и живость. Когда я знакомлюсь с человеком, я прежде всего обращаю внимание на глаза. У Володи меня поразили абсолютно живые, ироничные глаза мгновенно все схватывающие и понимающие.

 

    — Можно ли сказать, что это была «дружба с первого взгляда?»

 

    — Да, абсолютно. К этому времени и он, и я были достаточно сложившимися людьми и в какой-то степени мастерами. Этот путь в основном связан с проблемами духовных откровений, духовных проникновений... Этот путь обостряет внутреннее видение. И никакого процесса узнавания у таких людей не происходит. Когда мы сталкиваемся — все происходит мгновенно.

 

    — А какой это был год? Может быть, вы помните день?

 

    — Нет, этого я не помню. Но это был не первый приезд Высоцкого за границу — примерно 1974 или 1975 год.

 

    — Совпало ли ваше представление о Высоцком, которого вы знали по песням, с живым человеком, с которым вы подружились?

 

    — Да. Но тогда я мало знал его песни. Я интересовался и занимался классической музыкой и джазом — даже играл немного в России. Я услышал несколько песен Галича, которые меня поразили. Потом мы с Сашей сдружились в Париже... Я прослушал несколько песен Володи, и прежде всего меня потрясла «Охота на волков». Одной этой песни было достаточно для меня, чтобы понять: Володя — гений! В этой песне было сочетание всего... Как говорят художники: есть композиция, рисунок, ритм, цвет — перед тобой шедевр. То же самое в этой песне — ни единой фальшивой интонации… Все было, как говорили древние греки, в классической соразмерности. Полная гармония, да еще плюс к этому — на высоченном духовном подъеме! Это гениальное произведение, а гениальные произведения никогда не создают мелкие люди.

 

    Поэтому у меня не было никакого расхождения, но не было и большого шока — как будто я узнал своего хорошего знакомого.

 

    — Круг общения Высоцкого в Париже — разумеется, Марина Влади, Шемякин, Дмитриевич...

 

    — Да, еще Володя Поляков. Его Высоцкий обожал, всегда называл: наш старик... Владимир Поляков — знаменитый цыганский певец, который пел еще в «Яре». Володя всегда привозил ему приветы от Раневской, еще студенткой она бегала любоваться им — в молодости Поляков был красавцем... Он и в старости был красив. Он родной брат знаменитого нашего художника-абстракциониста Сержа Полякова.

 

    Я сделал пластинку «Володя Поляков», и когда она вышла, ему было 96 лет. Он мне говорит, басом таким: «Миша, пожалуйста, не пиши на пластинке, что мне 96 лет... Сделай 94! Я же пою. А то публика придет и скажет... Ну, ты понимаешь...».

 

    — А когда вы начали записывать Высоцкого?

 

    — Володю я начал записывать буквально в первый день, когда он ко мне пришел. Сразу! Я вырос в Германии — мой отец служил здесь после войны, и у меня развито это немецкое педантичное мышление... Я уже знал, что это за человек, знал это «шаляй-валяй» русской державы... А еще я слышал несколько его «сорокапяток» — тогда вышли пластинки с этим ужасным оркестром... Я сказал: «Володя, нужно работать серьезно». И он сразу это понял. Первые песни были записаны сразу же после нашего знакомства.

 

    А потом Володя в эту работу вошел настолько, что, когда он приезжал, у него в кармане были уже бумаги... На некоторых записях идет слегка шуршание этих бумаг... Надевал очки — в последние годы он плохо видел, ставил свои бумаги на какой-нибудь мой мольберт и, перелистывая, пел.

 

    — Вы первый человек, от которого я слышу про очки...

 

    — Это было очень смешное зрелище — Володя читает в очках... У меня была большая квартира, а Володя не любил больших пространств. Может быть, потому, что его работа была связана с большими залами. Он говорил: «Мишка, ты любишь большие мастерские, а мне всегда хочется отгородиться — в уголке, за столом я чувствую себя уютно». У меня была комната типа «полуприхожей», и там стоял плюшевый диванчик. Иногда приходишь откуда-нибудь — Володя в очках при лампе что-то читает. И внешне это был совсем не тот Высоцкий — пришел такой гигант, ударил по струнам гитары. Володя любил, чтобы кто-нибудь был рядом... Моя супруга Рива — она такая тихая женщина — лепит свою статуэтку, а Володя читает. У меня была большая библиотека, а многое в то время нельзя было читать здесь, в Союзе.

 

    — А Высоцкий работал у вас? Может быть, какие-то вещи он написал прямо

в вашей квартире?

 

    — У меня дома, за моим столом, Володя написал... это не песня, это баллада — «Тушеноши». В то время я был в Нью-Йорке, там снимали фильм обо мне, и Володя позвонил мне в отель. А я только что закончил серию «Чрево Парижа»... «Миша, я потрясен! Сижу у тебя целый день, просматриваю все — и пишу. Каждое четверостишие я буду читать тебе по телефону. Ты не спишь?» — «Я тоже не сплю. Буду рад...».

 

    И вот каждое четверостишие он читал мне из Парижа в Нью-Йорк по телефону. Так что «Тушеноши» — это было написано ночью у меня в мастерской.

 

    — И тогда же были написаны «Парижские бесы»?

 

    — Нет-нет... Володя вернулся в Москву и здесь написал «Парижские бесы»... И когда он утром — радостный! — прочитал это Марине, она сказала. «Ах, вот как! Я мучилась, а песня посвящена Шемякину?! И обо мне вообще ни слова! Вы негодяи...» Они поскандалили — Марина улетела в Париж... Володя бросился вслед за ней, прилетел — и сразу ко мне. Вот тогда он и спел эту песню.

 

    Марина... Я только одно должен сказать: Володя ей обязан многим. А мы все обязаны Марине тем, что он еще жил, потому что определенное количество лет — довольно большое — она просто спасала его от водки и от смерти...

 

    — Высоцкий никогда не говорил с вами о желании остаться на Западе?

 

    — Нет, никогда. Ведь Володя все прекрасно понимал и все видел... Он видел это на примере Галича, который жил при этом и умер при этом...

 

    — А Высоцкий никогда не пробовал у вас рисовать?

 

    — Да-да... Он частенько что-то «чирикал». Правда, потом все это истреблял... Но у меня сохранилось несколько его рукописных стихотворений... И Володя почти всегда что-то рисовал на этих бумагах — они у меня остались. Он, в общем, не понимал в изобразительном искусстве, но чувствовал нутром... Я однажды показал ему моего любимого художника — Павла Сутина. Он говорит:

 

    — «А что это такое страшное? Это куски мяса кровавые? Но как здорово!» — «Это наш соотечественник, великий художник — Сутин». — «Ты знаешь, Мишка, никогда не видел и не слышал, но как здорово! Я ведь профан в этом деле...».

 

    У меня есть одно письмо от Володи, где он пишет: «Мишка, я неуч. Ты меня образовывай».

 

    — А отношение к вашим работам?

 

    — Я не знаю, насколько глубоко он их понимал, я знаю только, что он их чувствовал.

 

    — Во Франции вы куда-нибудь ездили вдвоем, вместе?

 

    — Нет, Володя часто уезжал из Парижа, но у меня, в общем, жизнь-то адская... Из-за всей моей побочной работы, которой я занимаюсь как издатель книг и пластинок... И я улетал то туда, то сюда. У него была мечта: «Я знаю, что может исцелить меня!» Он где-то прочел, в рекламном листке, что есть такое путешествие через всю Америку... Оно не очень дорогое: «Мы сядем на лошадей и пересечем всю Южную Америку! У нас будут разбиты задницы, будут болеть позвоночники, мы будем ночевать в пампасах и прериях.

 

    Но мы вернемся абсолютно здоровыми и уже никогда не вспомним о «зеленом змие». Но это так и не осуществилось...

 

    — А вообще — его отношение к Западу?

 

    — К Западу? Мы немного опоздали — это уже не было время Эдит Пиаф, Шарля Азнавура... Когда я приехал в 71-м году, мне сами французы говорили: «Ты опоздал лет на пятнадцать. Это совершенно другая эпоха». Собственно, и у других народов так бывает.

 

    А вот что он возлюбил сразу же и так естественно, как и я, — это Нью-Йорк. Когда я впервые лет 12–13 тому назад прилетел в Нью-Йорк, я сразу же понял, что это мой дом. И Володя полюбил Штаты с первого взгляда. Он был потрясен и масштабами, и ритмом. У него была мечта — работать в американском кино. Но Володя понимал, насколько это сложно. А те люди, которые тогда могли помочь, не помогли, а потом уже было поздно.

 

    — Вы были на концертах Высоцкого во Франции?

 

    — Я был на одном концерте... Этот концерт был как раз в тот день, когда погиб Саша Галич. Володя тогда много выпил. Никогда не забуду — он пел, а я видел, как ему плохо! Он пел, а у него ужасно опухли руки — и на пальцах надорвалась кожа. Кровь брызгала на гитару, а он продолжал играть и петь. И Володя все-таки довел концерт до конца. Причем блестяще!..

 

    — Вы часто говорили о смерти?

 

    — В последние два года — постоянно. Он не хотел жить последние два года. Я не знаю, какой он был в России, но во Франции Володя был очень плохой. Я просто уговаривал его не умирать. Я вам расскажу такой эпизод. У Марининой сестры — Танюши — был рак крови. Она боролась восемь лет. А я уже постоянно боялся за Володю. И однажды — я работаю ночью, укладываюсь спать только под утро, — меня будит супруга... «Миша, проснись!» А я знаю, что она просто так никогда не будит — даже если звонки или визиты... Мне нужно хотя бы два-три часа поспать, чтобы не свалиться с ног. Раз будит — что-то экстренное.

 

    Спросонья я вылетел из кровати и сразу заорал: «Володя?!» Она говорит: «Нет-нет... Володя жив. Танечка умерла. Надо ехать в госпиталь».

 

    А потом... Мне же никто не мог сообщить, что Володя умер. Я узнал об этом совершенно случайно. От одной американки, с которой я был в то время в Афинах... Уже газеты написали, уже Володя был похоронен... Мы сидели в ресторане, и она почему-то стала меня спрашивать, сильный ли я человек? «Вы, русские, сильные?» Я не понял: «Ну, все мы сильные...». Но что-то меня насторожило... Она еще раз спрашивает: «А ты — сильный?». Я схватил ее за руку: «Володя?!» Она его знала и сказала — да. Она прочитала в газете и боялась, прятала эту газету. Это было ночью в Афинах. Потом мы все выяснили, она говорит: «Помнишь ту ночь, когда ты не мог спать, тебе было душно, ты бегал... Это было в тот день».

 

    И у него самого предчувствие смерти было, депрессии были страшные... Володя ведь многого не говорил. А у него начиналось раздвоение личности... «Мишка, это страшная вещь, когда я иногда вижу вдруг самого себя в комнате!»

 

    — Сейчас много говорят о том, что жизнь Высоцкому укорачивало еще и официальное непризнание... Он страдал от этого?

 

    — Нет. Но у него было какое-то чувство неуверенности в себе как в поэте. Об этом говорит такой штрих... Однажды он прилетел из Нью-Йорка в Париж и буквально ворвался ко мне... Такой радостный! «Мишка, ты знаешь, я в Нью-Йорке встречался с Бродским! И Бродский подарил мне свою книгу: «Большому поэту — Владимиру Высоцкому!». Ты представляешь, Бродский считает меня поэтом!» Это было для Володи... как будто он сдал сложнейший экзамен — и получил высший балл! Несколько дней он ходил буквально опьяненный этим... Володя очень ценил Бродского.

 

    Я не думаю, чтобы непризнание как-то укорачивало ему жизнь, он был достаточно упрямым в высоком смысле... Ему многое укорачивало жизнь, и сам себе он ее укорачивал, но непризнание?.. Не думаю.

 

    — Михаил, извините за банальный вопрос — каким другом был Высоцкий?

 

    — Каким другом? Как сам Володя говорил — с ним можно были пойти в разведку. Все! Другого не скажешь. Мало того, что он был верным другом...

 

    Незадолго до Володиной смерти я чудом прорвался в специальную клинику, где лежал Высоцкий, в Париже... Я к нему пришел, и вдруг Володя разрыдался. Я думал, что он рыдает оттого, что он туда попал.

 

    — Миша, я людей подвел!

 

    — Что такое?

 

    — Я какие-то подшипники забыл купить... — И что-то еще называет мне — и рыдает...

 

    Вот он был такой... Вернейший и мужественный человек, он мог в дружбе, даже в приятельских отношениях заботиться о каких-то мелочах. Он приезжал ко мне и начинал объяснять, что кого-то ему надо женить, кого-то срочно выдать замуж... Я даже на него наорал: «Володя, ты занимайся творчеством! Ну чего ты носишься?!» Хотя, в общем, я и сам такой...

 

    — Вы уже сказали, что читаете Высоцкого гением, в нормальном человеческом общении это чувствовалось?

 

    — Для меня оценка человека как гения — прежде всего по его произведениям, а не по поведению. Поведение людей, которых мы называем суперталантливыми, гениальными, — оно, в принципе, неподконтрольно... А для меня важна еще — при всей гениальности и бесшабашности — очень важна его колоссальная работоспособность. Как сказал один из философов, «гений, который себя не обуздывает и не работает над собой, подобен разлившемуся потоку. Сначала он заполняет собой все, а кончает мелкими лужами».

 

    И у Володи было все, что необходимо для этого «коктейля гениальности». У него были феноменальная работоспособность, колоссальное умение расслабляться... Вот некоторые думают: «А, он был алкоголиком»... Да ни черта подобного! Все его нагрузки по накалу точно совпадали — он безумствовал, когда он пьянствовал, но когда он работал, то нагрузки, которые он нес, тоже были безумными! Создать и отточить такое творчество!.. Это были супернагрузки.

 

    — Вы общались в Париже, а по телефону часто разговаривали?

 

    — Да, часто... И очень смешно. Внешне казалось, что он грубый человек. И действительно, когда ему был кто-то неприятен, то Володя никогда этого не скрывал. У него появлялась такая ершистость, он мог так «запулить», что иногда даже мне — человеку довольно невоспитанному — становилось неловко. Он мог, как говорят в России, «обрезать»...

 

    Но, с другой стороны, если он кому-то открывался... Для меня Володя был одним из нежнейших людей... Я крупнее Володи, а тогда еще занимался спортом... Но он однажды услышал, как моя жена называет меня «птичкой», — и Володе это страшно понравилось... Звонит телефон: «Птичка моя, как ты живешь?»

 

    — ...А какова история стихотворения Высоцкого, обращенного к вам, которое лежало в июле 80-го на вашем столе?

 

    — Я о нем ничего не знал... Володя просто написал это стихотворение и оставил, оно лежало на столе. И когда я вернулся, я его нашел. А говорили мы с ним буквально за несколько недель до смерти. Я ему сказал: «Володька, давай назло жить». Он ответил: «Попробую». Сел в самолет и улетел.

 

    У меня было такое... с моим отцом. Отец не знал, что меня выгоняют из России, что уезжаю навсегда... Он занял у меня три рубля, похвастался новой формой, — у него было право пожизненного ношения военной формы, — и сел в такси. Он жил в Пушкине, а я — на Загородном... А я-то знал, что уезжаю навсегда, и думаю — запомнить! И я сделал такой стоп-кадр: вот отец... эта шинель, фуражка, погон блеснул... Ведь, может быть, я вижу отца в последний раз... Так оно и случилось.

 

    И когда я в последний раз обнял Володьку... Я улетал в Грецию, он в Москву, ему в один аэропорт, а я в другой... Володя был в такой желтой курточке. Я помахал ему и думаю: «Последний раз я его вижу или нет?» Оказалось, что последний... А когда я вернулся и прочитал — оказывается, и Володя знал, что это в последний раз. Почему? Я не знаю... Может быть, он предчувствовал?

 

Вспоминай про брата

                                Вовку,

Где, мол, друг-товарищ...

 

 

    26 марта 1989 г.

 

    Интервью взял В. ПЕРЕВОЗЧИКОВ

 

    (Журнал « Работница » № 8/89.)

 

 

 

 

Реклама
Главная   ::   Галерея   ::   История   ::   Культура   ::   МУЗЕЙ   ::   Общество   ::   Отдых   ::   Политика   ::   Природа   ::   Происшествия   ::   Спорт   ::   Экономика   ::   ВЫСОЦКИЙ   ::   «ИСКРЫ»   ::   БИБЛИОТЕЧКА «1Ф»   ::   КОНТАКТЫ   ::